Предатель в красном - Эш Хейсс

«…С о п р о т и в л я й с я…м е р т в ы м…»

– Откуда ты это знаешь?

– Просто знаю! – рявкнул он, раздраженно потерев свой лоб. – Не спрашивай.

Вернувшись в кровать, я позволила Мартину дальше обрабатывать раны. Жар охватывал конечности, будто все горело настоящим пламенем. Похоже на галлюцинации.

– Сконцентрируйся на дыхании. Это просто сильный жар. – Мартин обхватил обеими руками мою ладонь.

– Я устала бояться и сдерживаться, – откровение вырвалось, как гейзер пустыни Арейны. Мысли путались, изображения обстановки смазывались в серую палитру.

Меняя компрессы, не отходя ни на миг, сенсор оставался безмолвным.

– Почему же ты молчишь? – вдыхая тяжелой, почти неподъемной грудной клеткой, я обратилась к нему.

– Потому что слова будут лишними.

– Я видела в тебе своего брата…

– Ты бредишь.

– Но я действительно вижу в тебе его, – едва ощутимым прикосновением я дотронулась до его щеки, – такие же ощущения…

Мартин убрал мою руку.

– Ты живой, но в тебе, Мартин, я вижу так мало живого.

Его тонкая рука дрогнула. Задумавшись всего на миг, Мартин снова принялся размешивать лекарства.

– Я видела, как ты смотрел на Дона. Все-таки в тебе есть что-то живое, глубоко внутри, но снаружи ты холоден. Или просто стараешься таким быть.

– А ты слишком горячая даже для того, у кого лихорадка.

– Голова кипит от мыслей, так шумно… Страшно. Пока я лежу в кровати, эфилеаны шепчутся… Нет… Шосс… Что я несу? Слова в самом деле похожи на бред.

– Не поспоришь.

– Джелида… Усыпи меня, сегодня я не смогу замолчать.

Мои веки закрылись, и пока давление било в висках, сознание покидало разгоряченную голову, позволяя немного передохнуть.

* * *

Вздрагивая, я просыпалась – все было как в бреду от ведьминских жиж. Взглянув на часы, я обнаружила, что подобные передышки продолжались несколько часов. Повернув голову, заметила, что Мартин все еще был рядом. Открыв и взболтав пузырек, сенсор невзначай спросил:

– Шрамы на ключицах, откуда они?

Я не сразу поняла, как он узнал о них. Но стоило опустить голову, как я увидела на себе белую сорочку, и ответ стал ясен, как солнечный день.

– Я переодел тебя.

– Ты видел меня гол… гаденыш!

– Одежда из-за жара насквозь промокла. Я одолжил новую у соседей, у тебя только корсеты и штаны в шкафу. И да, не переживай, я девственник, – беспристрастно ответил Мартин.

– Ты… дев… чего? Ха-ха-ха-ха-ха-ха!

– Но это не мешает мне желать женское тело, – заявил он. – Вера в солнце шести лучей Солис-ден запрещает уподобляться животным, отдаваясь похоти, пока высшая имперская семья не благословит барьера. Я бежал до благословения.

– Вы плодитесь только по велению «свыше»?

– Выражаешься как дикарка.

– Ты сам, как похотливый дикарь, пялился на обнаженную женщину.

– Але́а… Расслабься, я никуда не смотрел.

Я не могла скрыть смешок, и Мартин смущенно возмутился:

– Смейся, дикарка. У тебя, наверное, опыта тоже немного? Ах да, ты же последняя, тебе просто не с кем…

– Захлопнись, неженка. Выглядишь чуть старше меня. Сколько тебе по человеческим меркам?

– Сорок семь.

– Ха! Неженка почти полвека прожил, так и не познав…

Мартин спокойно осадил меня вопросом, который я благополучно проигнорировала в первый раз:

– Так откуда шрамы? – повторив, он оперся рукой на кровать и склонился, с любопытством рассматривая рваные линии, видневшиеся из-под тонких бретелек и спускавшиеся от ключиц к груди. – На теле много шрамов, большинство – обычные боевые раны, но мое внимание привлекли именно эти, – тонкие холодные пальцы неспешно прикоснулись к уродливым отметкам, проводя по ним сверху вниз. – Ты из-за этого не носишь открытую одежду? – не отрывая руки, произнес сенсор, пока я сделала один короткий вздох, выдавив из себя:

– Не трогай.

– Не глубокие, даже поверхностные, но огранка грубая. Заживали долго, скорее всего, гноились, из-за чего кожа плохо срослась.

– Никуда не смотрел, говоришь? – робко возмутилась я, ощущая прикосновение нежной руки к рваным линиям, всячески скрывая нарастающее волнение от подобной близости.

Мартин опустился на локоть, внимательно рассматривая шрамы. Я чувствовала его дыхание на своей коже, а вместе с этим подступающие мурашки. Еще ниже, и я почувствовала, как в мою согнутую ногу упирается что-то твердое.

Мартин оторвал пытливый взгляд от ключиц, и наши лица оказались почти вплотную друг к другу. Казалось, он был напряжен, но в то же время не отстранялся, наоборот – что-то, что упиралось в ногу, только твердело. Пальцы Мартина более не касались робкими движениям ключиц – он положил на них ладонь, постепенно спускаясь вниз. Глубоко выдохнув, как в истоме, он коснулся губами груди. Мы будто сопротивлялись животному желанию, которое так внезапно подкралось. Оно одолевало. Возбуждение пропитало комнату. Пропитало нас. Очертания сенсора, что до этого отталкивали, стали выглядеть желанно.

Прикасаясь к отметкам ведьм, Мартин дотрагивался до чего-то сокровенного, слишком личного. От волнения жар усиливался, заставляя легкие наконец-то дышать, будто отрезвляя.

«Слишком близко!»

Услышав мой глубокий вдох, Мартин пришел в себя – отстранился и выругался:

– Черти Джелиды… Я… я!.. Асера́таль! Да ты просто раздражаешь! Дикарка, молчи и не мешай мне работать! – выругавшись, а затем мастерски приняв непринужденный вид, Мартин вновь взялся за банки.

Вскоре он удалился из комнаты на кухню и оставил меня наедине с ведьмиными склянками и жгутами.

Присев на кровать и прислонившись к холодной стене, я как никогда прежде захотела увидеть Кайла. Было ощущение, что, если я расскажу ему, он поймет. Он всегда понимал меня. Чувство уверенности появилось тогда, когда мне удалось заглянуть в его бездонные глаза. А потом я впервые коснулась ночнорожденного и поняла, что доверяю ему не только на уровне инстинктов.

Оказавшись на кухне, я увидела узкую спину барьера, который разделывал на столе какой-то корень, снимая с него кожуру.

– Так и будешь следить за мной? – вполголоса спросил Мартин, продолжая нарезать растение.

– Я хочу выйти на улицу.

– Только ненадолго, – сухо сказал он, и корень полетел со стола в мусорку.

Оставаться в этой комнате не было никакого желания: она как будто сдавливала, отчего мне потребовался воздух и темное небо. На выходе из квартиры, коснувшись дверной ручки, я представила, что за дверью кто-то стоял. И этот кто-то был готов выслушать мою историю о том, как в первые месяцы в Кампусе все идет не по плану, как мне страшно из-за сделки с ведьмой, и о том, как в то же время сильно я ее жду. Узнать о Фэй и о том, что в моей жизни появился тот, кто признал мой огонь.

Но, как и ожидалось, когда дверь распахнулась, за ней была лишь пустота.

Когда я оказалась на улице,