Вера 516 - Дэйв Макара

Чем ближе «Шу-шурх-шурх-шурх» к земле, тем дальше мне надо быть от него!

Ладно если упадет какой-нибудь гравибус, тогда все отделаемся воронкой метров в тридцать, глубиной…

А если что-то «тяжелое»?!

Ноги сами добавили газку, переходя на какой-то запредельный режим, от которого Моник так и норовило сбросить с плеча набегающим потоком воздуха.

Стометровка в десять секунд?

Да легче легкого!

Я за десять секунд успел усвистать на все двести пятьдесят, перепрыгнуть, вместе с женщиной на плече, через двухметровую ограду кладбища и, подвернув ногу, улететь в кювет, наполненный черной водой, поросшей зеленой ряской.

На спине возмущенно вопила Моник, а я отчаянно пытался выбраться из вонючей жижи, отвоевывая метр за метром, пока не стало поздно.

«Соломон-Иуде

Хорошая работа!»

* * *

— Прекрасная работа, Дин… — Моник куталась в зеркальное одеялко и смотрела на меня волком. — Три с половиной тысячи — псу под хвост!

Если что, это она о платье.

— Лучше бы вы мужу спасибо сказали. — Взрослый полицейский, стоящий рядом с блокнотом, осуждающе покачал головой.

— Я скажу… — Моник выдохнула. — Я все скажу…

И боднула меня лбом в плечо!

Не-е-е-е-ет, на женщин стресс плохо отражается, они неадекватно на него реагируют!

— Значит, вы решили покинуть похороны и пошли в сторону выхода. — Полицейский вернулся к записям в своем блокноте. — Услышали подозрительный шум, посмотрели вверх и кинулись бежать, все верно?

Я кивнул головой.

— Опишите, что вы там увидели?

— Быстро приближающуюся черную точку. — Я попытался развести руками, но как-то не получилось.

— А что вас напугало, из-за чего вы побежали?

— Звук пробитой подушки антиграва. — Я тяжело вздохнул.

— Вы уже слышали такой звук?

— Да.

— При каких обстоятельствах?

— На борту «Императора Шертона Четвертого», четыре года тому назад. — Я зевнул, уже изрядно устав отвечать на вопросы, идущие уже по шестому, если не седьмому, кругу.

— Как вы думаете, кто-то еще мог слышать этот звук?

— Представления не имею. Звук весьма специфический, кто не знает, тот и внимания не обратит.

— Свидетели говорят, что взрыв был очень сильным… Не объясните, как вы оказались от места трагедии так быстро?

— Очень жить захотелось. — Честно признался я, недобро поглядывая за спину полицейского, за которой маячил хорошо знакомый плащ Сестры Агнессы.

Ну, в принципе, на церемонии ее не было, так что ее интерес понятен.

Но вот чего она так на меня уставилась — ума не приложу!

— Брат Иви, спасибо тебе за труд… — Агнесса коснулась плеча мужчины, привлекая к себе внимание. — Дальше этим займется наш отдел…

Полицейский козырнул, сдал блокнот Сестре и свалил в закат так ловко, словно всю жизнь в этом тренировался.

— Брат Дин. Сестра Моник… — Агнесса коряжистым деревом замерла напротив нас, многозначительно листая блокнот. — Что сподвигло вас отойти в сторону?

— «Общественная часть» закончилась, а на «семейную» меня никто не звал. — Я посмотрел в глаза Сестры, отчего-то одобрительно кивающей.

— Сестра… Что скажешь ты?

— Что никогда так не чувствовала себя так… Беззащитно. — Моник поежилась в своем одеяле. — Но, я точно не слышала никаких звуков.

— Это не удивительно. — Агнесса скривилась. — Звук поврежденных «подушек» слышат всего 0.3 % от одного миллиона жителей. Обычно это молодые, но… Бывает как и в случае с братом Дином. Готова поспорить, когда-то Дин повредил ухо при нырянии или родился на большой высоте, в сильно разряженном воздухе…

Пришлось развести руками — таких подробностей о себе я точно не знал.

Моя жизнь в этом мире началась со сломанного о головогрудь клинка и длинного полета, который завершился спиной Дюка.

— Его Преосвятейшество предполагает, что Герцог Теркумисса покинул сей мир далеко не из-за сексуальных игрищ со своей рабыней, которую торопливо заколола его супруга и даже не от ревности супруги, а из-за своей прямой обязанности — набора рекрутов на военную службу.

— Глупости. — Я фыркнул. — Из-за этого не убивают. А если и убивают, то не вместе с 80 % процентами…

«УПС!»

Реально ведь, на похоронах присутствовало 80 % «цвета общества»!

Вот только, цвета не простого, а — кровавого!

Вместе с тоннами земли, в небеса отправились многочисленные капитаны кораблей, старшие офицеры, святейшие Братья и Сестры Битвы — фактически, одним махом Теркумисса лишилась верхушки военного общества!

— Его преосвятейшество хочет поговорить с тобой об этом завтра, например, в 11? — Агнесса протянула мне пластиковую карточку одноразового пропуска, с золотым тиснением и и моей голограммой-снимком.

— Обязательно буду. — Я забрал протянутую карточку и сунул ее во внутренний карман, потом чертыхнулся и переложил в карман до сих пор мокрых, брюк.

— Полиция отвезет вас. — Сестра Битвы развернулась на каблуках и пошагала прочь, оставляя нас среди суеты и мигания огней.

«Иуда — Соломону

Объект информирован

Третий эшелон собран»

* * *

— Это совершеннейшее безобразие! — Хассер искренне негодовал, в динамиках, пока я старательно намыливал голову и растирался до красна жесткой мочалкой, пытаясь смыть с себя грязь и запахи канавы. — Все новостные паблики…

— Угомонись, пожалуйста… — Вежливо попросил я, искренне надеясь хоть тут отдохнуть от шума и новостей, обрушившихся на нас с приездом домой. — Хасс, правда, угомонись, а? Ну писаки во все времена жили враньем, чего тут распаляться-то?!

Хассер вздохнул и стал, осторожно подбирая слова, объяснять мне, что теперь, без высокопоставленного покровителя, «эти самые писаки» в любой момент заклюют нас, точнее — меня, с легкостью вороны, заклевывающей голубенка!

Ну, да, так-то он прав, особенно в связи с моим пошатнувшимся материальным состоянием…

Слово за слово и мы с Хассером в пых и прах разругались.

Я предупредил умный дом, что не в пределах его компетенции умничать со своим хозяином, а умный дом убил меня фразой, что он не виноват, что умнее меня!

Ненавижу, когда железки умнее меня!

Это всегда означает, что железо глючит и вот-вот выдаст запредельную ошибку, после которой только и останется, что рвать волосы на жопе.

Так что, Хассер отправился на перезагрузку и диагностику, а я, крадучись пройдя по дому, поднялся к себе на крышу и, сдвинув непрозрачный полог, улегся смотреть на звезды.

Жаль только, что звезды так далеко…

Я бы хотел, чтобы они были близко-близко, чтобы их можно было коснуться руками, посмеяться их театру теней, а то и, чем черт не шутит, поставить на одну из них чайник!

Бред?

Ну, да, бред.

Сегодняшний рывок с Моник на плече — тоже бред, но вот, состоялся же!

Я закинул руку под голову, искренне жалея, что в этом тайном месте у меня только «Пшеничная слеза» и «Туша монаха» — первую я пью от злости, а вторую —