Физик - Василий Горъ

Повторю еще раз: Лют, я тебе должна! Причем намного больше, чем жизнь. И это не пустые слова — если я правильно понимаю то, что осталось за кадром, то ты вот-вот узнаешь нелицеприятные подробности… всего и прозреешь. Но это будет потом, а в данный момент прими, как данность, что я признаю долг и обязательно воздам. Тогда, когда смогу. На этом все.

Твоя… надеюсь, что подруга

Вика…»

Прочитав этот крик души по второму разу, я набрал Жданову и, услышав ее голос, спросил, может ли она говорить.

— В теории есть минуты две, может, три… — со вздохом ответила она.

— Что ж, тогда я говорю, а ты слушаешь! — заявил я и, не дожидаясь ответа, принялся вбивать в ее сознание тезис за тезисом: — Военная академия имени Шуйского — это лучший старт военной карьеры из всех теоретически возможных, так что слово «неплохо» тут не подходит. Пять лет беспорочной службы в комплекте с годами учебы — не месяц и даже не два, но ради толковой альтернативы стоит как следует постараться. Буду и писать, и звонить. Не уверен, что часто, но ты действительно не чужая. За поздравление спасибо. И спасибо за то, что не держишь зла — я, если честно, здорово переживал. Если не хочешь, то я не буду разбираться в «нелицеприятных подробностях», ибо меня устраивает та Вика, с которой я дружу, а темные пятна в прошлом, увы, имеются у всех. И последнее: приняла этот долг? Была вправе. Но я его сейчас немного увеличу. Только сначала задам вот какой вопрос: тебе вернули доступ к счету, и если да, то какая на нем сейчас сумма?

Земляничка немного поколебалась и призналась, что ей открыли новый и выделили в качестве подъемных средств двести золотых.

В принципе, деньги были неплохими. Но не для дворянки, сбежавшей из дому в одежде мальчишки-простолюдина. Поэтому я отправил ей еще тысячу и добавил в голос металла:

— Не вздумай возвращать — да, тебя ждет казарма,

но какие-то расходы будут все равно, а мы, как ты сама выразилась, не чужие.

— Шахов, я с тобой не расплачусь… — срывающимся голосом произнесла она, по моим ощущениям, стараясь не разреветься, и вдруг перешла на шепот: — Все, за мной пришли. Будет возможность — напишу. Не поминай лихом…

После того, как она отключилась, я добил и отослал сообщение Ладе Леонидовне, еще раз проглядел список одноклассников, которые пытались до меня дозвониться, понял, что общаться с ними морально не готов, и решил, что в этом настроении можно заниматься только чем-нибудь неприятным. Да, не хотелось, но я обещал Волконской решить проблему с Лапиной до вечера воскресенья, поэтому заставил себя отправить ей сообщение с просьбой при первой возможности явиться в мою гостиную.

Барыня примчалась через считанные минуты, и я, вежливо предложив ей располагаться, где удобнее, отправил Валентину к Мавии и Янке. А после того, как целительница вышла в коридор и закрыла за собой дверь, встал, собственноручно включил «глушилку», вернулся на диван, сел, откинулся на спинку, поймал взгляд несостоявшейся телохранительницы и начал со слов благодарности за помощь в «придерживании» Великого Князя Вячеслава Георгиевича.

Варвара, ради этой встречи нарядившаяся в строгий деловой костюм, церемонно склонила голову, но заявила, что не сделала ничего особенного.

Соревноваться в вежливости я был не готов, так что пропустил эти слова мимо ушей и перешел к вопросу посерьезнее:

— А теперь пришло время для обещанного серьезного разговора. Ходить вокруг да около не в моих принципах, поэтому сразу перейду к сути. Варвара, я как-то предупреждал, что не люблю, когда меня играют. К сожалению, ты сочла, что мои слова можно игнорировать, и вместо того, чтобы описать полученный приказ и попросить помощи, пошла по самому ненавистному пути — начала пробуждать во мне сексуальное желание запахами трав, добавками в чай, весьма своеобразной техникой работы вениками, вроде как физиологическими реакциями «молодого здорового организма» и так далее. Я понимаю, что ты продолжаешь видеть во мне мальчишку, соответственно, не ставишь ни в грош, но мириться с подобным отношением не собираюсь. Ибо, если ты еще не забыла, физик с соответствующим мировосприятием. Говоря иными словами, если мы с тобой не договоримся прямо сейчас, то я пошлю тебя на все четыре стороны и лягу костьми, но не подпущу к себе и на километр!

— Это ультиматум? — бесстрастно спросила она.

Я утвердительно кивнул:

— Да, он самый. Кстати, очень не советую выводить меня из себя — если я увижу в тебе врага, то отомщу. Да, может быть, не сегодня и не в этом году, зато воздам сторицей. Ибо иначе не умею.

— Тогда почему вы даете мне еще один шанс?

Я пожал плечами:

— Свято место пусто не бывает. В смысле, если я выброшу из своей жизни тебя, то ко мне приставят кого-нибудь еще. С той же самой боевой задачей. Да, в теории твоя замена может оказаться более покладистой или управляемой особой, но не факт. Хотя бы потому, что тебя сочли лучшей из некоторого количества кандидаток, уже связали клятвой и даже оплатили сумасшедшую коррекцию внешности, которая тебе, уверен, была не по карману.

— Толковый анализ, однако… — криво усмехнулась она, какое-то время невидящим взглядом смотрела сквозь меня и кусала губы, а затем решительно тряхнула волосами и огорошила странным вопросом: — Лютобор Игоревич, вы можете пообещать ни с кем не делиться тем, что услышите от меня во время этого разговора?

— Тебе нужна клятва Даром? — на всякий случай уточнил я и ошибся:

— Нет. Я неплохо разобралась в вашем характере, поэтому согласна на простое обещание.

— Льстишь?

Она отрицательно помотала головой и призналась, что не видит смысла. А после того, как я дал требуемое обещание, зачем-то поклялась Даром, что ближайший час будет говорить правду и ничего, кроме правды!

Пока я анализировал формулировку клятвы, собиралась с мыслями, а потом поправила амулет защиты от ментальных воздействий, болтавшийся на шее, и вздохнула:

— Я действительно видела в вас мальчишку. Только не дурного, а сильно переоценивающего свои возможности. Когда вы сочли меня недостойной доверия, оскорбилась. Хотя в глубине души понимала, что вы адекватно отреагировали на мое поведение, то есть, винить следует только саму себя. Все бы ничего, по Мирослава Михайловна устроила мне серьезнейший разнос. Причем не тет-а-тет, а в присутствии командира службы. А он является большим любителем напоминать