Сделка - Лисса Джонс

К слову, о Васе. И вообще о том, что Карина таки проболталась.

– А вы не знаете… он правда может что-то мне сделать? – решившись оторвать глаза от кружки, спрашивает Карина. И натыкается на слегка нахмуренный лоб.

– Ну и запугал же он тебя. – Виктор смотрит на нее ровно, прямо, спокойно, и от такого взгляда она сама словно успокаивается. – Слушай, я не буду лгать. Может, если захочет, но он не захочет. Он уже забыл о своих угрозах.

Кирилл? Забыл?!

И в ответ на ее недоверчиво вскинутые брови мужчина еще раз улыбается.

– Ты, видимо, его не очень хорошо знаешь. Кирилл может нагнать жути, только не стоит все его слова воспринимать всерьез. Замечала, насколько он импульсивный? Его «хочу» меняются стремительнее погоды в городе, а делает он исключительно то, что захочет его левая пятка. Он уже сменил ракурс на то, чтобы достать меня. Да и… если в нем хоть что-то осталось от прежнего Кирилла, он не будет падать еще ниже. А если все-таки будет, дай знать. Никто тебя не отчислит.

Закончив говорить, Виктор встает со стула, благодарит ее за правду и просит не связываться больше с такими придурками. Только вот в голове навязчиво звучат его слова, сказанные ранее.

Сменил ракурс… сменил… Кирилл…

– Стойте! Он ничего не менял… Он же из-за вас это все и затеял!

Виктор останавливается посередине комнаты, удивленно вскидывает брови и молча ждёт продолжения, а Карина возбужденно тараторит, веря в то, что вот теперь вспомнила что-то очень важное.

– Да, точно! Он как-то говорил, что Вася – подарок к возвращению старого друга. И что друг оценит… Я еще подумала, что он немного не в себе после какой-то тусовки. Он сначала просил Каю помочь, а потом сказал, что Вася вообще не для спора с Каем! И вообще этот спор – так, ерунда!

Уф! Даже легче дышать стало – словно камень с души! Впервые за сентябрь Карина вдыхает полной грудью!

– Даже так… – Ему, кажется, нужно переварить услышанное.

Только вот в этот момент в дверь стучат – должно быть, девчонки волнуются. Будет странно выглядеть, если он задержится тут дольше десяти минут. Виктор понижает голос до шепота:

– Вот что мы с тобой сделаем, Карина. Василиса будет завтра в клубе. Как и я. А вот тебя там быть не должно, если, конечно, не хочешь признаваться во всем.

– А что вы будете делать?

– То, что он, видимо, и хочет. – Виктор широко улыбается перед тем, как открыть дверь и уйти. – Шоудаун.

Пятница, 23:05

Клуб «Койот»

Электронные ритмы взрывают танцпол, наполняют воздух вибрациями, отдающимися в теле, – и каждый звук пробуждает затаенные, спрятанные глубоко в подсознании эмоции.

Музыка в ритме человеческого пульса. Сердца. Жизни.

Вспышки неоновых лучей от стробоскопов под потолком мигают и мигают. Сапфирово-синий. Малиново-розовый. Дымчато-белый. Свет пульсирует в такт громыхающей музыке и стуку сердец, рисует гипнотизирующие узоры на танцполе и стенах.

Шумные компании толпятся у длинного-длинного бара, предназначенного не только для раздачи коктейлей, но и для безбашенных танцев заводных девчонок. За стойкой снуют сразу несколько барменов и официантов. Люди подходят и уходят, звенит стекло бокалов, тонет в грохоте музыки чей-то смех – и вся эта какофония звуков сливается в единое звучание. В гимн «Койота».

Кирилл Воронов стоит на площадке второго этажа, откуда открывается прекрасный обзор на первый. Прекрасный обзор на его двух долгожданных гостей.

Будто и не было этих пяти лет и всего того пиздеца, что они наворотили. Бестужев почти не изменился: все те же бесконечные черные рубашки, которые с универских времен стали его любимой одеждой, все та же способность притягивать к себе взгляды и улыбаться девушкам так, словно он в каждую влюблен.

Хотя сейчас улыбается он только одной.

Вот уж от кого Кир не ожидал подобного, так это от Никольской. Она напялила ботфорты. Ботфорты. И какой-то огромный пиджак – со спины казалось, что на ней только пиджак.

Вик определенно повлиял на ее вкусовые предпочтения.

Облокотившись на стеклянное ограждение, Кир с интересом наблюдает за парочкой у бара. Затягиваясь, выпускает табачный дым, когда девчонка вдруг подходит к своему спутнику слишком близко, а тот, прислонившись спиной к барной стойке, кладет руку ей на талию.

Кир хмыкает в тот момент, когда – он уверен, что ему не почудилось, – Василиса что-то шепчет Вику на ухо или, быть может, целует, а Вик кидает мимолетный взгляд наверх. Именно туда, откуда за ними наблюдает Кирилл.

С возвращением домой, Виктор Александрович.

А в следующую секунду Кир уже приглашает какую-то девицу из шумной компании его «друзей», занявших по пятничной традиции vip-ложе, пройтись за напитками до бара.

—–♡–

Музыка оглушает, к полуночи людей становится все больше и больше, а дышать – все сложнее. Дым, потные тела, парфюмы, алкоголь и неон. Тесно.

Душно.

И чертовски сложно протиснуться к бару.

– Простите! – пытается перекричать музыку мужчина в черной рубашке и такого же цвета брюках. Его медно-рыжая шевелюра блестит в софитах, а карие глаза, когда он переводит взгляд со своего бокала на Василису, кажутся почти черными. – Какие люди, Никольская!

Кирилл Воронов собственной персоной. Неизменный виски в его руке и пятно на черном шелке ее платья.

Вася только чувствует, как ее талию обвивает мужская рука и как тянет назад – к бару. Спиной она упирается в грудь Вика.

– О-оу, действительно, какие люди… – Расплываясь в хищной ухмылке, Кирилл смотрит поверх ее головы. – Как невежливо! Неужели со мной никто не поздоровается?

Глава 38

Пятница, 23:20

Клуб «Койот»

Виктор смотрит исподлобья на оживший призрак своего прошлого, и непроницаемая маска равнодушия сковывает черты его лица. Больше никаких улыбок, секунду назад озарявших площадку у бара. А Кирилл прекрасно понимает: в этот миг в его собственных глазах танцуют самбу мысли, не дававшие покоя долгие пять лет.

В этот вечер именно ты потеряешь все, что тебе дорого. И потеряешь по одной простой причине, Вить. Предательство не должно оставаться безнаказанным. Ты – вот кто виноват в том, что происходит. Ты, а не я.

Кирилл лишился свободы, остатков отцовского уважения, бизнеса, друга. Винить себя он попросту не мог. Это бы добило его. А потому виноватым стал тот, кто разрушил все, что они вместе так долго строили.

И Кирилл не намерен возлагать на карму работу по возмездию.