Шок и тремор. - Сергей Николаевич Зеленин

- Как там «рюсся»?

- Пока спокойно.

- Ну а вы тогда с какого перепуга драпаете?

- Скоро узнаешь, герой.

Было ещё темно, чтоб разглядеть во всех подробностях, но кто-то заметил:

- Что-то они как-то неважно выглядят.

Раскисшая было вчера после обеда за ночь подмёрзла и до бывших запасных позиций 17-й пехотной дивизии они дошли так быстро, что многие этого даже и не заметили. Идя вдоль железной дороги ведущей на Ханко, они миновали ряды колючей проволоки с торчащими из земли рельсами вместо надолбов, противотанковые рвы… На обочинах стояли предупреждающие таблички:

«Осторожно! Минное поле».

Когда шли через забитый двигающимися в противоположные стороны частями и подразделениями двух дивизий полустанок Лексваль, то у всеобщему удивлению увидели советский товарный поезд (звезда на паровозе), стоящий в ожидании встречного. На тормозных площадках вагонов мирно курили финские солдаты, из открытых окон…

Первым это заметил наводчик Хейно Яаскеляйнен:

- Ребята, гляньте… «Иваны»!

- Где? В вагонах? Это разве русские?

Тот, сквозь зубы:

- Русские. Шапки как у нас, а не эти дурацкие колпаки со звёздами – только кур смешить. Всё-таки, кое-чему они у нас научились.

Тут только все так и ахнули, с жадным любопытством рассматривая лицо врага – в буквальном смысле этого слова:

- И вправду…

В «милитаристе» тут же проснулся воинственный дух, угасший было во время тяжёлого марша и он крикнул в сторону ближайшего вагона:

- …Эй, «рюсся»! Когда ваш Сталин начнёт воевать, а не пугать своими «последними» ультиматумами?

В ответ, один из русских щелчком метнул в сторону финской колонны окурок и что-то выкрикнул. Судя по интонации – что-то насмешливо-обидное.

Это не могло не зацепить и Яско спросил:

- Кто-нибудь понимает по-русски? Что он сказал?

Его лучший «друг» Хейно Яаскеляйнен не смог промолчать:

- По-моему, что-то про твою уважаемую матушку.

Тот, приняв за чистую монету, с подозрением, типа «а не собираешься ли ты перебежать к врагу?»:

- А ты, что? Русский язык знаешь?

- Нет, не знаю.

- А чего тогда?

- А русские всегда про чью-нибудь про матушку говорят. У нас той зимой один сержант был из студентов, так он немножко понимал по-русски. И нас учил, но я запомнил только два слова: «нь-ет» и «та-а».

- «Та-а, та-а»… Болтаешь языком много, дядя!

- Не более тебя, сосунок.

Однако, долго им пререкаться не дали офицеры:

- Отставить разговорчики! Шире шаг!

Притормаживая перед полустанком, навстречу со стороны Ханко им двигался другой состав, который пыхтя тянул краснозвёздный паровоз116.

Кто-то пробурчал:      

- Да они здесь как у себя дома ездят.

- Может, нас уже завоевали?

Обычно немногословный командир орудия капрал Путте Алатало, со злостью прикрикнул:

- Не болтайте всякую ерунду, а лучше смотрите под ноги!

Естественно, настроение было подавленным…

По мере того как вставало над горизонтом Солнце, дорога всё больше и больше раскисала и то и дело приходилось шлёпать по лужам. Не просохшие за ночь и не смазанные сапоги начали пропускать воду и приходилась на каждом привале менять носки, благо в рюкзаке у Аймо Хуусконена оказалось действительно – с запасом.

У других солдат, мамы или жёны оказались не столь предусмотрительными и чем дальше – тем всё чаще и чаще в колонне раздавались чертыханья во все адреса…

Особенно доставалось Сталину:

- Вот и надо было догадаться как раз в такой момент со своими «ультиматумами» баловаться! Совсем ума у него нет…

Доставалось и Маннергейму и едва ли не чаще Сталина - финским интендантам, не сумевшим обеспечить их нормальной армейской обувью из-за чего приходилось идти «на войну» наполовину, а то и больше одетыми в гражданское.

Конечно, интенданты были виноваты, но лишь отчасти.

Фабрик и заводов в Финляндии было слишком мало чтоб удовлетворить все нужды численно выросшей из «пелёнок» мирного времени армии. Единственными крупными производителями военной униформы, были государственные предприятия «Armeijan Pukimo» (AP) и «Valtion Pukutehdas» (VPU), но они не справлялись с заказами из-за недостатка финансирования и нехватки рабочих рук, оборудования и сырья. Поэтому многих предметов униформы в армии не хватало и солдаты щеголяли частично в гражданских вещах.

Особенно это касалось обуви.

Вместо казённых сапог согласно «униформы № 36», финские солдаты очень часто носили валенки и пьексы – национальный вид всесезонной крестьянской обуви, вроде сапог с высоким носком.

Ну, это хорошо - если солдат из деревни, как он - Аймо Хуусконена и, может позволить себе пьексы из цельнотянутого куска кожи…

А если он из города, как Пентти Хейно прозванный «Попом» и Виено Саломэки?

Таким не позавидуешь!

Они двигались походным маршем все дальше и дальше. Ряды ротной колонны начали расстраиваться, шаг все чаще сбивался. В конце колонны оказалось с десяток прихрамывающих… И вдруг один из них - Виено Саломэки, вскрикнув упал на спину, задрал ноги кверху и пошевелил ступнями, отчего слезы покатились у него из глаз.

С болью и с досадой он:

- О, святая Сюльви, угораздило же меня явиться на призыв! Лучше бы я удрал в «лесную гвардию».

Сразу же возникло замешательство.

- Рота, сто-ой! Вольно! Перекур!

Подъехавший на лошади «Здоровый дух», свесился с седла:

- Что с тобой, солдат?

Тот, попытался соскочить, но снова с криком упав на спину – прямо в лужу:

- Ноги стёр, господин капитан!

- Кто-нибудь – помогите ему снять обувь.

Несмотря на вопли несчастного, с того приподняв штанины сняли видавшие виды гражданские ботинки, сдернули шерстяные носки… Ступни ног оказались все в кровавых волдырях.

Капитан Вуорела посмотрел озадаченно и спросил:

- Давно это у тебя?

- С начала похода, господин капитан.

- А Вы шли и шли дальше? Не пожаловались никому? И не просили, чтобы Вас направили в лазарет?

Тот, лёжа приложив ладонь к шапке с кокардой:

- Никак нет, господин капитан!

Вуорела торжествующе посмотрел на присутствующих.

- Господа! Вот перед вами образец настоящего железного солдата! Кто из нас смог бы маршировать с такими ногами?

«Здоровый дух» выпрямился и торжественно продолжал:

- Я всегда говорил, что финское упорство и солдат финской армии — это нерасторжимые понятия.

Затем:

- Четверо бойцов поздоровее — отнесите солдата в сторону. Сзади едет санитарная машина, она подберёт.

Сами едва державшихся на ногах от усталости, они взяли Виено за ноги за руки и потащили. Когда усадили того в кювете, выбрав место посуше, Яско не преминул сказать в его адрес:

- Всяких полудохлых