Шок и тремор. - Сергей Николаевич Зеленин

Но та война кончилась быстрее, чем он успел закончить учебное подразделение истребителей танков в Коухнамяки.

***

30 марта 1941 года. Воскресенье.

Не успело взойти Солнце, как всё начальство тут как тут. Едва открыв дверь в казарму, командир взвода прапорщик Сеппэ по прозвищу «Туча», заорал:

- ПОДЪЁМ!!!

Вслед за ним заголосил сержант Тайсто Мюллюмэки:

- А ну, живее одевайтесь! Копаются, как у шлюхи в…

После завтрака, когда их чуть ли не взашей поторапливали, властью командира взвода прапорщика Сеппэ по прозвищу «Туча», Хейно Яаскеляйнен был назначен наводчиком их 37-мм «Бофорса». Он - Аймо Хуусконен, пошёл на повышение - став заряжающим. А второй новичок – воинственный Яско Тукиайнен, стал вместо него подносчиком снарядов.

Последний, насуплено глянув на Хейно, сразу заартачился:

- Господи прапорщик! Прошу перевести меня в другой расчёт.

Тот, переведя взгляд с него на Хейно и обратно и, сразу всё поняв - поставил «милитариста» на место:

- Может, тебя «перевести» сразу к родной мамочке под юбку? Солдат служит там, куда его назначат! А не там, где хочет! Понятно, солдат? Или, через ноги тебе это в голову вдолбить?

После слов «милитариста»:

- Понял, господин прапорщик!

Инцидент был исчерпан.

Затем, было построение роты, где их командир - капитан Вуорела по прозвищу «Здоровый дух», произнёс речь:

- Ребята! Прошлой зимой мы вместе нанесли не один сокрушительный удар нашему кровному врагу. Но враг ещё не разбит окончательно. Время решительных боев и нашей победы уже близко…!

Кто-то из солдат – по всей видимости Хейно Яаскеляйнен, вполголоса произнёс:

- Да он у вас не просто раненный. Но и на всю голову контуженный.

После этой речи и некоторого подобия торжественного парада, получив со склада оружие и боеприпасы, противотанковая рота 19-й пехотной дивизии в пешем порядке двинулась занимать боевые позиции на выходе из полуострова Ханко, где после Московского договора 1940-го, расположилась советская военно-морская и военно-воздушная база.

Производящаяся в Финляндии по лицензии 37 PstK/36 - 37-мм противотанковая пушка «Бофорс», была настолько лёгкой, что вместе с орудийным передком тянулось только одной лошадью. Ну а расчёты, шли построившись пешей колонной.

Весна чувствовалась во всем. Солнце ярко сверкало и пригревало совсем по-летнему, хотя на земле лежал ещё достаточно толстый снег. В предвестии сезона размножения, чирикали воробьи, синички и прочие птички-невелички.

Ехавшему на лошади впереди колонны капитану Вуорела, видимо напекло голову:

- Эй, ребята, споем и мы! Походная песня «Силланпээ». Ну!

Он взмахнул рукой, отбивая такт и, как есть один человек – вся рота заревела, хотя и не в такт и не в лад, но зато громко:

- Пролегла сквозь туманы

Путь-дорога моя,

В чужедальние страны,

В голубые края…

Не пугает усталость,

Нет томленья в груди,

Только счастье осталось

Где-то там, позади…

Аймо Хуусконен пел, повторяя вместе со всеми слова песни. И пытался не думать о доме, который песня так живо напомнила ему.

- …И крученою пряжей

думы тянутся вспять,

В край, где домик на кряже

И озерная гладь.

Рота прошла мимо рощи, где кружась в стремительном нескончаемом танце - влажно поблескивали в лучах Солнца белоснежной корой берёзки. Затем миновав деревушку, вошла в густой еловый лес, где в густой тени елей - с прозрачными, плакучими сосульками на лапах, ещё лежал не тронутый дневным светилом снег…

Песня кончилась и, наступило молчание.

Но слова все время отдавались где-то в глубине сердца и неслышный внутренний голос вновь и вновь повторял:

- …Только счастье осталось

Где-то там, позади.

Противотанковая рота капитана Вуорела, сперва довольно бодро дошла до городка Тенала, где был организован приём пищи. Затем, уже воссоединившись с 19-й пехотной дивизией - по причине раскисшей от таяния снега дороги, уже не так «бодро» потопала дальше. К вечеру, первые колонны дивизии оказалась уже в пригороде портового города Таммисари - где в прошлые «последние» сталинские ультиматумы, она находилась в резерве группы войск обороняющих выход из полуострова Ханко.

Вступив на хорошо расчищенные мостовые города, уставшие за день солдаты мгновенно ожили.

По крайней мере, некоторые из них:

- Ах, святая Сюльви, неужели в этом городишке и в прошлый раз были такие крали? Где были мои глаза? Вы только посмотрите, бродяги, вон та брюнетка - какова? Какая фигурка! Фу-ты ну-ты! Эх, до чего же хороша!

«Ожил» и задремавший было и даже «заклевавший» носом на своей лошади командир роты. На длинной шее капитана Вуорела заходил кадык, дрогнули уголки рта, глаза заблестели и он зычным голосом скомандовал:

- Песню!

И колонна тут же грянула:

- Вот стоит красотка из Коухнамяки.

Поглядите-ка, ребята, на нее.

Самые отчаянные забияки

падали сраженные у ног её…

Большинство же солдат, конечно, мечтало не об «кралях» с «красотками», а об сытном ужине и мягкой койке в тёплой казарме. И об том, чтоб как обычно продержав под ружьём с недельку (лучше меньше!), их распустят по домам…

Однако, эти чаяния сбылись лишь частично.

Ужин, ночёвка в старой, капитальной казарме, всё как обычно. Но вот с утра, что-то пошло нет так.

***

31 марта 1941 года. Понедельник.

- РОТА, ПОДЪЁМ!!!

Судя по раздражённому голосу, настроение у ворвавшегося в казарму командира взвода прапорщика Сеппэ по прозвищу «Туча» - было хуже некуда:

- Подъём, я сказал!

И скинул с койки первого попавшегося под руку солдата.

За ним, в казарму ворвался сержант Тайсто Мюллюмэки и заверещал, как перепуганный:

- Живее одевайтесь, олухи деревенские! Копаются, как у старой шлюхи - в её вонючей…

Путаясь в элементах обмундирования и снаряжения, поспешно одеваясь, полусонные солдаты натыкались друг на друга, наступали на ноги товарищам и злобно шептали:

- Вот, мудак!

«Туча» продолжал греметь:

- Живо в столовую и на построение! БЕГОМ !!!

Одевшись, уже на бегу, глянув мельком на карманные часы Аймо Хуусконена с недоумением подумал:

«Три часа ночи… Какой «подъём»? Какое «построение»?!».

После завтрака (хоть бы разогрели как следует, сволочи!) чуть ли не стоя, их спешно построили и ещё в потёмках повели в сторону Ханко. Недоумение усилилось, когда навстречу их колонне, стали попадать группы финских солдат, часто идущих-бредущих без всякого строя. Многие из них хромали.

- Ребята, вы откуда?

Кто-то нехотя ответил:

- Семнадцатая пехотная дивизия.

Вся стало ясно: они идут на смену стоящей в обороне на выходе с полуострова Ханко 17-й пехотной дивизии.

Но, почему происходит эта странная «ротация»?

Ясное