Переступить черту. Истории о моих пациентах - Карл Теодор Ясперс

что они только хотят обмануть господ, это ведь не они. Я был настоящий, и получил высшую награду то есть лису. И получил титул Брильянтового Короля Солнца. И получил титул Главной директоры. Это было записано, я должен был явиться пятого июня в психиатрическую клинику к совещанию. Мне должны были дать двадцать марок, на билет на дорогу. Но записали и имя Клинт, когда вокруг проводили и фальшивых и они видели этот титул с платьями, и они радовались, но когда они попали на другую сторону, и увидели свои неправильные имена, и задрожали они в страхе своем, и посмотрели они на меня но было поздно, они пропали, все они были прокляты как предатели, и клеветники, они были лишены тела, и попали в ад, испытание теперь закончилось, и они оставили меня лежать, так как я был в своей постели и я был очень рад, что я вышел из своих мыслей, но это продлилось недолго, и меня опять позвали, потому что кто-то пришел за мной, но я сразу хотел одеться, чтобы поехать в Гейдельберг. Теперь я, к своему удивлению, увидел, что черные мужчины хотят застрелить меня. Но дневной свет причинял им боль, и они опять удалились. Тогда они пришли днем, но меня в комнате не было. Вся эта история произошла, наверное, от того, что я сказал Senn Sadorie[92] это меня, наверное, и причинило вступить в связь с миром злых духов. Затем мне сообщили, что надо было Senn выпустить, а сказать Sadorie Marckius.

Затем приехал командующий ночи, в корзине днем во вторник в двенадцать часов и хотел меня забрать. Он сказал, что я должен забраться на крышу и поехать с ним, я сказал, что я не могу на крышу, (потому что я еще из плоти и крови.

Здесь самоописание прерывается. О дальнейшем развитии событий мы узнали из устного повествования, причем ото дня ко дню у него все более проявлялось нежелание давать информацию. Мы сначала приведем дальнейшее содержание переживаний, чтобы затем судить об общем психическом состоянии по тому, что можно будет установить.

Отраженная в конце самоописания болезни ситуация была прервана, когда в два часа ночи санитар, которого больной сразу узнал, доставил его на машине скорой помощи в маннгеймскую больницу. В больнице он тотчас же потребовал, чтобы его отправили в Гейдельберг. В приемном покое записали его данные и затем поместили в палату.

В палате он услышал, что всех людей следовало бы положить в больницу, раз он находится здесь. Он все время слышал, как открываются и закрываются ворота, грохот машин. Он услышал голос врача: этого мы доставим в Гейдельберг, он этого требовал.

Появился опять командующий ночи, с черной бородой, темными глазами, в темной одежде, высоких сапогах, у него был в руках фотоаппарат, который он впустил через окно. Больной стоял на свету и должен был смотреть в фотоаппарат. Больной в качестве «брильянтового Короля Солнца» был для дня тем же самым, чем тот другой был для ночи. Он потребовал от больного, чтобы тот занял свое место, командующий ночи говорил, что командует днем, потому что Клинк болен. Они поменялись местами. И тогда командующий сказал, что это нарушение тарифа, для больного это было загадочное обстоятельство. Командующий ночи командовал днем без разрешения командующего Горного отделения (самого главного лица из всех, которые появлялись). Больной сказал, что он ни о чем не договаривался.

Между 8 и 9 часами вечера он услышал свою жену. Она сказала ему, что он получил 30 лет тюрьмы. Жена предстала ему в виде фотографии в окне. Он считал, что она находится в соседней палате. Он сказал, что еще не было слушания дела, что он ни На что не согласится. С женой он вел переговоры. Она просила прощения, он сказал: только когда закончится срок наказания. Из-за грохота его жене и ему должны были отрубить голову. Он слышал, как схватили его жену. И тогда опять появился командующий ночи и сказал, что с ним ничего не случится. Он слышал, как убирают плаху. Командующий ночи сфотографировал его жену. Вдруг он увидел ее висящей, как восковая кукла, перед печной топкой. Но услышал, как она убежала, и увидел, что сам висит перед топкой и что его фотографируют. Командующий ночи фотографировал Клинка, чтобы получить для себя его лицо, на время, что он командует также днем, пока Клинк не поправится.

На лампе под потолком он увидел затем корзину, а в ней голову с усами, которая с ним разговаривала и сказала ему, что дух ночи совершил нарушение тарифа, и его убьют, и больного тоже расстреляют из-за нарушения тарифа. И тогда появились два ремня, всю палату вместе с кроватью мотором подняли в высоту. Он видел два совершенно новым ремня. Он чувствовал, как все поднимается. В окно он видел, что находится на высоте крыш. Врач закричал: мы позовем военных и застрелим его. Появился сам дух ночи в белом одеянии и успокоил его: не волнуйся, они нам ничего не сделают. Сначала пришли 50 полицейских, чтобы арестовать его. Он только слышал, но не видел их. Он слышал, как распорядились: пятьдесят. Затем вызвали военных, которые хотели стрелять в него снизу, в то время, как он вместе с палатой плавал по воздуху. Он слышал, как маршируют войска, но он не слышал, как они стреляли. Дух ночи, который при помощи прожектора наблюдал за врагом, сказал, что сначала он, а затем больной получат по 12 выстрелов. Больной ничего не слышал, он увидел, как над лампой под потолком мимо пролетел светлый шар. Было так, как будто бы наступил день. Это означало: теперь он мертв. Явился (как будто поднимаясь по деревянной лестнице) офицер, чтобы посмотреть нет ли тут какого обмана. Слышно было, что он стоит перед дверью. Он увидел, что дух еще жив. Начали стрелять снова. Затем было сказано, что в 5 часов утра будут стрелять опять.

Теперь приблизилось «южнонемецкое горное отделение»: «Главнокомандующий со всей своей свитой и своими служащими». Кто это был, он не знает. Горное отделение обратило солдат в бегство.

Мужчина в корзине — своего рода наблюдатель — хотел затем подвергнуть больного пыткам. Это получилось так: он хотел, чтобы больной занял его место. Но тот отказался: «там мне будет очень одиноко, я этого не сделаю». Тот «доложил» на него, и больной получил «за неподчинение 30 лет». Почему он должен был подчиняться, он не знает. Наконец он хотел заснуть, но