Переступить черту. Истории о моих пациентах - Карл Теодор Ясперс

собственное описание болезни до тех пор, пока он — спустя приблизительно 2 недели — не объявил, что больше ничего писать не будет, и жалеет, что уже что-то написал. В самоописании также говорилось, что он хочет развестись со своей женой, теперь же дело обстоит обратным образом. У него только одно желание — поговорить со своей женой. «Сначала моя жена, а затем уж я доделаю свое описание до конца». Его жена пришла и сказала, что она хочет остаться одна и не хочет больше жить с ним вместе. На следующий день он объявил, что теперь больше не хочет работать над описанием. «Я все это отложил в сторону, теперь мне легко, у меня груз с плеч». Он, несомненно, более весел, чем до посещения жены, несмотря на неблагоприятный исход. Он объяснил: он сделал все, что мог, он хотел пойти в лечебницу для алкоголиков, чтобы показать жене хороший пример и т. д. Ну а теперь он согласен на все. Но затем он снова сказал: «У моей жены нет повода подавать на развод. Я не дам согласия на развод». Он не стремится к тому, чтобы его выписали: «Это все в ведении господ врачей, тут я не могу командовать».

В устной беседе больной также доставляет теперь трудности. Он часто отказывается отвечать прямо, особенно, что касается последней части психоза, когда его жена являлась в виде духа. Он говорит: «Когда я такое рассказываю, я сразу прихожу в волнение так, что потею». «И вообще, когда мне надо что-то рассказывать, у меня не получается так, как это было, не хватает выражений». «Я могу вспомнить все, но не хочу в это углубляться». «Зачем это мне все время волноваться и рассказывать все снова и снова. Вот когда у меня все будет ясно (он имеет в виду отношения с женой), я все на воле напишу и принесу в клинику». «Я уже достаточно рассказал, не найдешь и троих, которые такое расскажут». Во время рассказа можно объективно наблюдать, что он действительно возбуждается. Он становится то красным, то бледным, потеет, смущается (при вопросах о возвышении его личности, о чувстве радости, счастья и ДР-)-

В дальнейшем же очень бросается в глаза, как он с нескрываемым оптимизмом смотрит на будущее своего брака. Впрочем, он как-то раз говорит, если жена опять будет неверна ему: «тогда будут приняты решительные меры, тогда будет развод», но это звучит не очень серьезно. Его жена, давно занимающаяся проституцией, отказывается опять сойтись с ним, посещает его только один раз и больше не приходит. Он, впрочем, получает письмо от своей золовки, которая пишет, что жена, якобы, хочет вернуться к нему, если он выполнит свое обещание: отдавать зарплату, не пить. То, что его жена не приходит, он мотивирует так: она стесняется, потому что в последний раз дала врачам такие неблагоприятные сведения о нем. Он думает, что с его браком все будет в порядке, собственно, у него в этом нет сомнения: «В прошлом году мне понадобилось только два дня. В воскресенье все будет в порядке», при таком мнении его выписали в среду, 31 июля.

Врачам он в целом несколько не доверял, не имея при этом определенных навязчивых идей. Он полагал, что его, наверное, хотят свести с ума и т. п. или, опять же, все считают, что он сумасшедший или слабоумный. Якобы, помогают его жене и не признают его правоту. «Сегодня у мужчины нет прав, все права у женщин.»

Поведение больного в движениях и жестах естественно. Выражение лица не имеет ничего особенного. Иногда бросается в глаза некоторая эйфория, недостаточно мотивированная. Весь же облик этого сильного рослого мужчины имеет какую-то вялость.

Для его дальнейшей характеризации приводим далее еще некоторые отрывки из его писем: 28 июня он написал первое письмо:

«Дорогая золовка… Я все же еще раз прошу, что я всю семью Катц (семья жены) и всех родственников самым искренним образом о прощении. Так как я все же сознаю что я несу основную вину… Перед моими глазами прошедшая жизнь, и настоящая. А будущее должно теперь стать счастливой жизнью для нашей семьи. Мне надо бы сказать что-то важное моей дорогой жене и детям, потому что нет мне более покоя дольше скрываться от вас… Я надеюсь, что моя дорогая жена и старшие дети мне все простят, что я и буду делать, чтобы жить дальше мирной жизнью… С уважением М. К.».

Он приписывает:

«Я жду скорого ответа…

Прислушайся, дорогая золовка моя,

Я, ваш пятый пасыночек,

Нашел в питие свое смертное ложе Я закричал: «Ах, Марта, спасите меня».

Но не было той, что услышала б меня,

Так я засыпал в страхе и мучениях Все больше и больше после пития,

Поэтому дорогая золовка, помни о том,

Что ни делает Господь, все к лучшему.

Большой привет передает всем родственникам

Ваш зять с уважением Мориц».

1 июля он пишет своей жене:

«Дорогие жена и дети!

Я нижайше сообщаю тебе, что я хотел бы поговорить с тобой… (хочет вступить в “голубой крест”, отправиться в лечебницу для алкоголиков, обещания и т. д.)… Я тебя твердо жду во вторник днем. Ты должна прийти, чтобы я потом был спокоен и уверен, что ты все получишь, если я отправлюсь на лечение. Привет… М. К. Дорогая жена, когда ты придешь, принеси мне чего-нибудь покурить. До скорого примирения».

Подвергая больного анализу, мы можем, во-первых, охарактеризовать в существенных чертах способ проявления острого психоза в субъективном аспекте, феноменологию психоза. Во- вторых, на основе данных анамнеза мы можем определить свою позицию по отношению к вопросу о причине и, таким образом, о виде психоза, в-третьих, мы можем выявить понятные связи между жизнью больного и тем, что он переживает во время психоза. У нас не было возможности исследовать объективные проявления психоза, изменения психических функций в смысле их осуществления, как это позволяет в других случаях сделать экспериментальная психопатология, поэтому в данном случае так же, как и в последующем, мы вынуждены отказаться от критериев функциональной психологии.

1. Что касается феноменологии, то мы ограничимся вторым случаем психоза, только благодаря которому мы смогли лично обследовать больного, и ссылками на описание в конце истории болезни. Общее состояние сознания больного как таковое не стало для нас окончательно ясным. Его описание звучит иногда так, как будто он временами погружался в состояние, подобное сну, когда грезят наяву, а затем приходил в себя. Отвечая на вопросы, он постоянно подчеркивает, что находился в полном сознании и бодрствовал