Кровь и символы. История человеческих жертвоприношений - Олег Ивик

Племена нага, населяющие горы Северо-Восточной Индии, славились как охотники за головами. Головы играли в культовой жизни нага большую роль, поэтому они не только вели множество войн, но и затевали постоянные стычки между деревнями и даже между кварталами внутри одной деревни. Целью всех этих усобиц были прежде всего головы, причем не обязательно врагов. Голова считалась магическим амулетом и «работала» совершенно независимо от того, принадлежит она воину или женщине, добыта в честном бою или при нападении на спящего ребенка. Каждая голова обеспечивала воину и благоволение богов, и уважение соплеменников, и внимание девушек; она охраняла его от болезней и несчастий, приносила богатство. Поэтому за головами тщательно ухаживали: их торжественно помещали в специальные хранилища или нанизывали на ветви деревьев-идолов. У некоторых нага существовал обычай угощать головы рисовым пивом.

Еще один вид ритуальных убийств описывает британский религиовед и антрополог Джеймс Джордж Фрэзер в своей книге «Золотая ветвь. Исследования магии и религии»:

«По сообщению одного старого путешественника, в провинции Куилакар[42] «есть языческий храм, а в нем находится высокочтимый идол; раз в 12 лет в его честь устраивается роскошное пиршество, нечто вроде юбилейного торжества, на которое созываются все здешние язычники. Этот храм владеет большим количеством земли и получает значительные доходы. Местный царек управляет провинцией не более двенадцати лет, то есть от одного праздника до другого. Когда этот период подходит к концу, на праздник собираются несметные толпы людей, и большие деньги тратятся на угощение брахманов. Для царька воздвигается деревянный помост, задрапированный шелковой тканью. В день торжества под звуки музыки он в сопровождении пышной процессии отправляется к водоему, чтобы совершить омовение, после чего молится в храме местному божку. Затем царек на глазах собравшихся поднимается на помост, берет очень острый нож и начинает отрезать себе нос, губы, уши и остальные мягкие части тела. Отрезанные куски он поспешно отбрасывает, пока не начинает терять сознание от потери крови. В заключение он перерезает себе горло. Таков обряд принесения жертвы местному божку. Будущий преемник правителя должен находиться в толпе зрителей и оттуда взойти на трон»»{40}.

У народности кхондов[43] долгое время существовал обряд добровольной жертвы для повышения урожая. Община покупала согласие человека умереть, а иногда родители продавали для этой цели ребенка, после чего он мог долгие годы жить и даже вступить в брак и иметь детей. Но когда возникала необходимость позаботиться об урожае, жертву освящали, отождествляя ее с божеством, а потом опаивали опиумом и удушали. Тело разрезали на множество кусков, которые закапывали в землю по всем окрестным полям{41}.

Человеческих жертвоприношений требовала от своих почитателей богиня Коттравей, культ которой постепенно объединился с культом Дурги, супруги Шивы. Написанная в V веке н. э. в Южной Индии «Повесть о браслете» рассказывает о том, как воины сами отрубали себе головы и бросали их на жертвенник этой богини, предварив это действо словами: «Вот наш жертвенный долг! Прими кровь, струящуюся из горла, как плату за победоносную силу!»{42}

В Северо-Восточной Индии богине Дурге тоже приносили добровольные жертвы. Тем, кто высказывал желание умереть для нее, воздавали божественные почести. Князья награждали их богатыми подарками и допускали в свой гарем, а княжеские жены считали великой честью отдаться человеку, посвященному богине. В день церемонии назначенного в жертву человека облачали в великолепные одеяния, умащали красным сандалом и украшали цветами, а потом, после медитации и пения мантр, отсекали ему голову. Голову жертвы помещали на золотом подносе возле статуи богини, а тело, приготовленное соответствующим образом, съедали жрецы, раджа и его приближенные. Последняя известная попытка такого жертвоприношения состоялась в 1832 году. Жрецы не смогли найти добровольца и решили заменить его принудительной жертвой. Но похищенный ими человек успел бежать и сообщить обо всем британским властям. После чего раджа был смещен, а ритуал прекратился{43}.

Кали, одна из ипостасей Дурги, тоже продолжала требовать человеческих жертв уже тогда, когда другие боги Индии от них отказались. Имя Кали в переводе означает «черная». Легенда гласит, что она появилась на свет из лица Дурги, почерневшего от гнева. Поскольку и сама Дурга кротостью не отличается, то Кали стала олицетворением еще большего зла. Обычно ее изображают одетой в шкуру пантеры, с ожерельем из черепов. В одной из четырех своих рук она держит человеческий череп или отрубленную голову, в других руках у нее меч или жертвенный нож; из раскрытого рта свисает окровавленный язык.

Средневековые индийские бандиты туги, или таги, посвящали богине Кали свои грабежи, совмещая таким образом профессиональные занятия с богоугодным делом. Чаще всего туги грабили караваны и убивали путешественников. Тела они закапывали ритуальной лопатой, а ценности брали себе. Трудно сказать, что было для тугов первично – религия или жажда наживы. В 30-е годы XIX века английские власти Индии положили конец их деятельности или по крайней мере свели ее к минимуму. Книга рекордов Гиннесса утверждает, что на совести тугов около двух миллионов смертей.

В сегодняшней Индии Кали – не самая популярная богиня, центром ее культа считается Бенгалия. Там стоит посвященный ей храм Калигхата, в честь которого названа столица страны (в европейском произношении – Калькутта). Но человеческие жертвоприношения давно заменены жертвоприношениями животных (правда, очень массовыми). В остальной же Индии кровавые жертвоприношения стали скорее исключением. Убийство коров, которые некогда считались самой угодной богам жертвой, давно запрещены или ограничены законом в большинстве штатов.

Одним из самых массовых видов ритуального убийства, точнее, самоубийства в Индии был обряд сати – сожжение вдовы на погребальном костре мужа. Первой женщиной, совершившей самосожжение и давшей имя страшному обряду, была Сати, дочь Дакши, жена бога Шивы. Отец Сати обидел ее мужа, отстранив его от жертвоприношения, и оскорбленная женщина бросилась в священный огонь и сгорела. К похоронам Шивы эта история не имела никакого отношения: он остался жив-здоров и долго скитался по миру с обгоревшим телом жены, пока другой бог, Вишну, не разрубил останки на множество кусков и не разбросал по миру, создав тем самым места паломничества. Спустя некоторое время Сати возродилась под именем Парвати, снова стала женой Шивы, и все обрели счастье. Но почему-то эта история, никак не связанная с заупокойными жертвоприношениями, легла в основу ужасной традиции.

Этот обычай упоминается еще в «Ригведе» – древнейшем памятнике индийской литературы. Однако некоторые комментаторы оспаривают подлинность текста, предписывающего женщине всходить на погребальный костер мужа. Существует мнение, что в свое время «Ригведа» рекомендовала вдове после похорон мужа отправляться в «дом», но одну согласную букву в этом слове заменили, в результате чего «дом» превратился в «костер». Так чья-то ошибка, вольная или невольная, стоила жизни многим тысячам женщин. Впрочем, священные тексты, написанные позднее, поддержали нарождающийся обычай. Например, «Вишну-смрити»[44] рекомендует вдове совершить сати – правда, лишь в том случае, если она не уверена в собственном целомудрии: «Когда умирает муж, [ей следует сохранять] целомудрие или подняться на его погребальный костер. (…) Добродетельная жена, пребывающая в целомудрии после смерти мужа, даже не имея сыновей, попадет на небеса»{44}. Другой канонический текст, «Гаруда-пурана»[45], сулит женщине, которая умрет вместе с мужем, столько же лет райской жизни, сколько волос у нее на голове.

Несмотря на прямые указания священных текстов, в древности обряд сати не получил массового распространения. Он упомянут в эпических поэмах, которые, конечно, основаны на каких-то реальных событиях, но все же не являются историческими документами. Одним из первых бесспорных свидетельств совершения сати считают надпись, вырезанную на колонне близ города Сагара в штате Мадхья Прадеш в 510 году. Она гласит:

«Сюда пришел Бханугупта, храбрейший из смертных, великий царь, смелостью равный Арджуне, и сюда последовал за ним Гопараджа, как друг следует за другом. Он сражался в великой и славной битве и отошел на небо, бог среди вождей. Его жена, преданная и любящая, любимая им и прекрасная, последовала за ним в пламя костра»{45}.

Во II тысячелетии сати принимает массовый характер. Добровольность сменяется принуждением: хотя силой женщину на погребальный костер не волокли, совершение сати считалось ее моральным долгом, этого ждали от нее родственники. Жизнь вдовы,