Метаморфозы - Публий Овидий Назон

Иль благочестен и нам не внушит беззаконья оракул.

Наша праматерь — земля. В телесах ее скрытые кости,

Думаю — камни. Кидать их за спину нам повеленье».

395 Хоть толкованьем таким убедил супруг Титаниду,

Все же надежда смутна, — настолько к советам небесным

Мало доверья у них. Но что за беда попытаться?

Вот и сошли; покрывают главу, распоясали платья

И, по приказу, назад на следы свои камни бросают.

400 Камни, — поверил бы кто, не будь свидетелем древность? —

Вдруг они стали терять постепенно и твердость и жесткость,

Мягкими стали, потом принимали, смягчившись, и образ.

После, когда возросли и стала нежней их природа,

Можно было уже, хоть неявственный, облик увидеть

405 В них человека, такой, как в мраморе виден початом, —

Точный еще не совсем, изваяниям грубым подобный.

Часть состава камней, что была земляною и влажный

Сок содержала в себе, пошла на потребу для тела;

Крепкая ж часть, что не гнулась совсем, в костяк обратилась,

410 Жилы же в части камней под тем же остались названьем.

Времени мало прошло, и, по воле Всевышних, каменья

Те, что мужчина кидал, и внешность мужчин обретали;

А из-под женских бросков вновь женщины в мир возвращались.

То-то и твердый мы род, во всяком труде закаленный,

415 И доказуем собой, каково было наше начало!

Разных по виду потом животных своим изволеньем

Вскоре земля родила, когда разогрелась от солнца.

Сырость прежняя, ил и болотная липкая влага

Стали от зноя вспухать, и зародыши всяческой твари,

420 Вскормлены солнцем живым, как в материнской утробе,

В них развивались и свой принимали со временем облик.

Так, покинет едва семиустый влажные нивы

Нил и теченье свое предоставит прежнему руслу,

И под светилом небес разогреется ил нанесенный,

425 Много животных тогда хлебопашцы находят под каждым

Камнем земли: одних в зачаточном виде, при самом

Миге рожденья, других еще при начале развитья,

Вовсе без членов, и часть единого тела нередко

Жизнь проявляет, а часть остается землей первобытной.

430 Ибо, коль сырость и жар меж собою смешаются в меру,

Плод зачинают, и все от этих двоих происходит.

Если ж в боренье огонь и вода, — жар влажный, возникнув,

Все создает: для плодов несогласье согласное — в пользу.

Так, лишь потоп миновал, и земля, покрытая тиной,

435 Зноем небесных лучей насквозь глубоко прогрелась,

Множество всяких пород создала — отчасти вернула

Прежние виды она, сотворила и новые дивы.

И не хотела, но все ж, о огромный Пифон, породила

Также тебя, и для новых людей ты, змей неизвестный,

440 Ужасом стал: занимал ведь чуть ли не целую гору!

Бог, напрягающий лук,40 — он ранее это оружье

Против лишь ланей одних направлял да коз быстроногих, —

Тысячу выпустив стрел и почти что колчан свой исчерпав,

Смерти предал его, и яд из ран заструился.

445 И чтобы славы о том не разрушило время, старея,

Установил он тогда состязанья, священные игры, —

Звали Пифийскими их по имени павшего змея.

Ежели юноша там побеждал в борьбе, или в беге,

Или в ристанье, за то получал он дубовые листья:

450 Не было лавров еще: прекрасным, длинноволосым,

Феб им виски окружал любою древесною ветвью.

Первая Феба любовь — Пенеева41 Дафна; послал же

Деву не случай слепой, а гнев Купидона жестокий.

Как-то Делиец42, тогда над змеем победою гордый,

455 Видел, как мальчик свой лук, тетиву натянув, выгибает.

«Что тебе, резвый шалун, с могучим оружием делать? —

Молвил. — Нашим плечам пристала подобная ноша,

Ибо мы можем врага уверенно ранить и зверя;

Гибельным брюхом своим недавно давившего столько

460 Места тысячью стрел уложили мы тело Пифона.

Будь же доволен и тем, что какие-то нежные страсти

Может твой факел разжечь; не присваивай подвигов наших!»

Сын же Венерин ему: «Пусть лук твой все поражает,

Мой же тебя да пронзит! Насколько тебе уступают

465 Твари, настолько меня ты все-таки славою ниже».

Молвил и, взмахом крыла скользнув по воздуху, быстрый,

Остановился, слетев, на тенистой твердыне Парнаса.

Две он пернатых достал из стрелоносящего тула,

Разных: одна прогоняет любовь, другая внушает.

470 Та, что внушает, с крючком, — сверкает концом она острым;

Та, что гонит, — тупа, и свинец у нее под тростинкой.

Эту он в нимфу вонзил, в Пенееву дочь; а другою,

Ранив до мозга костей, уязвил Аполлона, и тотчас

Он полюбил, а она избегает возлюбленной зваться.

475 Сумраку рада лесов, она веселится добыче,

Взятой с убитых зверей, соревнуясь с безбрачною Фебой.

Схвачены были тесьмой волос ее вольные пряди.

Все домогались ее, — домоганья ей были противны:

И не терпя и не зная мужчин, все бродит по рощам:

480 Что Гименей, что любовь, что замужество — нет ей заботы.

Часто отец говорил: «Ты, дочь, задолжала мне зятя!»

Часто отец говорил: «Ты внуков мне, дочь, задолжала!»

Но, что ни раз, у нее, ненавистницы факелов брачных,

Алая краска стыда заливала лицо молодое.

485 Ласково шею отца руками она обнимала.

«Ты мне дозволь навсегда, — говорила, — бесценный родитель,

Девственной быть: эту просьбу отец ведь исполнил Диане».

И покорился отец. Но краса твоя сбыться желаньям

Не позволяет твоим; противится девству наружность.

490 Феб полюбил, в брак хочет вступить с увиденной девой.

Хочет и полон надежд; но своим же вещаньем обманут.

Так, колосьев лишась, возгорается легкое жниво

Или пылает плетень от факела, если прохожий

Слишком приблизит его иль под самое утро забудет, —

495 Так обратился и бог весь в пламя, грудь полыхает,

Полон надежд, любовь он питает бесплодную в сердце.

Смотрит: вдоль шеи висят, неубраны, волосы. «Что же, —

Молвит, — коль их причесать?» Он видит: огнями сверкают

Очи — подобие звезд; он рот ее видит, которым

500 Налюбоваться нельзя; превозносит и пальцы и руки,

Пясти, и выше локтей, и полунагие предплечья,

Думает: «Лучше еще, что сокрыто!» Легкого ветра

Мчится быстрее она, любви не внимает призыву.

«Нимфа, молю, Пенеида, постой, не враг за тобою!

505 Нимфа, постой! Так лань ото льва и овечка от волка,

Голуби так, крылом трепеща, от орла убегают,

Все — от врага. А меня любовь побуждает к погоне.

Горе! Упасть берегись; не для ран сотворенные стопы

Да не узнают шипов, да не стану я боли причиной!

510 Место, которым спешишь, неровно; беги, умоляю,

Тише, свой бег задержи, и тише преследовать буду!

Все ж, полюбилась кому, спроси; я не житель нагорный,

Я не пастух; я коров и овец не