Граф в Тайной канцелярии - Денис Мист

То, как быстро князь пришел к выводу, как изобразил удивление, сказало о многом. Мы с Даней картинно переглянулись.

— Поясните, что значит «не та», — попросил с подчеркнутой вежливостью мой друг.

В ответ зам министра взял документ, с которым работал перед нашим появлением, и положил рядом с приказом на архивариуса. Постучал указательными пальцами-сосисками по подписям. Они действительно несколько отличались — аккуратно выведенная на приказе и быстрая, весьма небрежная на свежем документе.

— Так я расписываюсь сейчас, потому что часто приходится. А вот так, как на приказе об увольнении, только в денежных документах, где просят расписаться «как в паспорте», — любезно пояснил он. — Наверняка кто-то подсмотрел и скопировал. Да и сами посудите, с чего бы мне делать такие любезности какому-то работнику архива, которого я и в глаза-то не видел?

Я быстро сделал подсчеты в голове. Наверняка архивариус был у нашего Ския в подчинении с самого начала — давал сведения о перспективных студентах, следил за преподавателями. Но вот развитие событий, при котором его срочно надо вытаскивать из университета, вряд ли кто-то предусмотрел. Так что времени на выяснение подписи и прочее у них не было. К тому же право такой подписи может быть и у кого-то попроще. Но выбрали именно князя. Да и князь Хованский вел себя подозрительно. Кто в таких обстоятельствах будет вести себя так? Кто будет выдавать столь логичные доводы? Нет, обычно люди начинали нервничать и нести чушь. Надо вывести его на чистую воду.

— Ваша светлость, — весьма любезно начал Даня. — Посмотрите на даты. Насколько нам известно, целую неделю до этого вам не было нужды заходить в бухгалтерию или банк. Мы, конечно, проверим, но я уверен, что вас там не было. А дело это решилось за три дня. Так что никто не мог подсмотреть вашу старую подпись. К тому же…

Ох, нет, слишком долгим путем решил идти Даня. Так что я остановил его легким прикосновением к плечу и продолжил сам:

— Ваша светлость, если мы отправим этот документ на графологическую экспертизу, уверен, она покажет, что подпись поставлена вашей рукой. Вам нужна огласка? Или мы решим все здесь тихо и мирно?

Он сдался. Я бы даже сказал «сдулся». Стал словно бы меньше в размерах и уронил руки на стол, опустил голову.

— Я знал, что этим закончится, — прошептал князь.

— Рассказывайте, — снова подключился Юсупов и одобрительно кивнул мне.

— Я не знаю его… или ее… знаю только, что это кто-то из министерства иностранных дел или даже Кремля, — сказал князь. Голос его внезапно осип. Я налил в стакан воды и подал ему. Хованский выпил и продолжил: — У него есть сведения обо мне, которые могут мне повредить. И чтобы этого не произошло, я должен был подписать это проклятое увольнение. Он и рассказал мне, как обезопасить себя.

— То есть вас шантажируют, Никита Олегович, — усмехнулся Даня. — Чем? Не стесняйтесь, мы все равно выясним.

— Я иногда отдаю более… престижные места не тем выпускникам, — едва слышно произнес князь и бросил быстрый взгляд на меня.

— О, я не должен был оказаться на польской границе? — уточнил я.

Он кивнул.

— И князь Меньшиков тоже, — еще тише сказал Хованский.

Мне очень хотелось разбить ему лицо об этот стол, залить кровью документы на нем. Я сдержался.

— Помните события в Польше? — холодно спросил я. Он кивнул. — Помните, число погибших при взрывах и в Нави? — Он снова кивнул. — Именно такие действия привели к тем смертям. Юные офицеры чувствовали, насколько несправедливо с ними обошлись, и решились на предательство.

Я немного кривил душой — те два поляка все же сидели на болотах обоснованно. Только они были не единственные, наверняка кто-то в их рядах чувствовал себя обделенным. Как я и Мишка Меньшиков, только мы остались верны долгу. Впрочем, я не сидел бы сейчас здесь, если бы не нечистоплотность Хованского.

— Вы пока останетесь на своем месте, князь, — холодно сказал Даня. Вся любезность и вежливость исчезли из его голоса. — Пока идет наше расследование. Но каждую вашу закорючку теперь будут проверять. И не приведи Господь вам сообщить этому «благодетелю» о том, что вы раскрыты. В этом случае вам будет вменяться государственная измена. Да-да, все настолько серьезно. Счастливо оставаться.

Мы поднялись и вышли. В молчании спустились во двор и сели в манакар.

— Я надеялся на труп или просто подделку, — глухо сказал Даня.

— Что поделать. Зато теперь мы знаем, что наш Ский сидит высоко и глядит далеко, — мрачно усмехнулся я.

Он кивнул и завел мотор.

Два дня прошли спокойно. Подвижек в деле не было, мы ждали результаты поиска архивариуса и результаты анализов Нарышкина, а пока занимались текучкой. Но когда возвращались на квартиру, нам присели на хвост. Я вспомнил, как в Мадриде меня с Ольгой и Катериной взяли в коробочку. Тогда все закончилось побоищем и ранением. Больше не хотелось. Дане явно тоже, так что он начал петлять по городу и в итоге ушел в оживленном потоке.

Но поужинать спокойно у нас не получилось. Тарелки оставались наполовину полными, когда посреди кухни появился сам царь Нави. В запыленном черном доспехе и плаще с подгоревшим подолом. Даже корона съехала на бок, а на щеке чернела грязь.

Я и Даня тут же подскочили. Даня едва не начал чертить руны, но я остановил.

— Кажется, доброго вечера желать не стоит? — спросил я.

— Верно. Ты искал со мной встречи. В чем дело?

— Кажется, это уже не так актуально, — пробормотал Даня.

Я вздохнул и покачал головой. А потом одними губами, пока друг не видит, произнес:

— Наедине.

Кощей увидел и махнул рукой. Даня замер в той позе, в какой стоял.

— У тебя десять секунд.

— Тебя собираются ограбить, — не стал я тратить время на глупые вопросы.

— Уже.

— Я знаю, что им нужно.

Царь Нави кивнул и Даня отмер, кажется, ничего не заметив.

— Нас пытался убить некромант. Он работает с Горбунком, — сообщил я официальную новость. — Так что я хотел попросить Проводника.

— Понятно. Обсудим. А пока я пришел сообщить, что мое хранилище обнесли. Сделали это люди, — сказал Кощей холодно.

— Значит, нам надо увидеть, — согласился я.

— А почему вы пришли не в Надзор, ваше величество? — удивился Даня.

— Подберем кого-то