Волчья балка - Виктор Иванович Мережко

— Молодец, хорошо ответил, — взял за плечи, доверительно произнес: — Слушай меня, капитан, внимательно. Во-первых, извини, что так нахрапом на тебя наехали!.. Извини, перегнули! Больше не повторится. И второе… Сейчас мы с Даниилом Петровичем и еще несколькими товарищами желаем поехать на Волгу. Порыбачить, так сказать, поразвлечься, — посмотрел на Глушко. — Сегодня у нас какой день?

— Пятница.

— Пятница-развратница. День подходящий. Как думаешь, Петрович, через сколько тронемся?

— Часа через два, Яков Иванович, — бесцветным голосом ответил Глушко.

— Ты, капитан, это время где-нибудь попрохлаждайся, — снова обратился начальник к Бурлакову. — Могу открыть специально кабинет, чайку подадут, кофейку… а потом на природу! Отдохнем, закинем невод на осетра, сварганим ушицы, а заодно решишь все вопросы с господином Глушко… Я в курсе, что у тебя проблема с внучкой, сообща все порешаем. Слово чести!

— Извините, мне пора, — твердо произнес Семен Степанович. — Дайте команду, чтоб вернули оружие.

Полковник слегка хмельно и внимательно посмотрел на него.

— Уверен?.. Больше применять не будешь?

— Постараюсь не применять.

— Нехороший ответ, капитан!.. Ой, нехороший. Но команду дам! — начальник снял трубку. — Груздева ко мне! Срочно! — снова посмотрел на капитана. — А я все-таки советую помириться с Даниилом Петровичем. Худой мир лучше… нет, не так! Хороший мир лучше любой грызни! Имей это в виду, капитан. И если что — обращайся.

В дверь постучались, в кабинет просунулась голова сотрудника.

— Слушай команду, Груздев!.. Во-первых, товарищу капитану служебное оружие немедленно вернуть! Во-вторых, доставить в то место, откуда взяли! То есть, обеспечить транспортом! И всё кругом-бегом!

— Есть, товарищ полковник!

Кафе, в котором пристроились Бурлаков и Стас, было небольшое, скромное, почти забегаловка, но при этом здесь было довольно уютно. Сидели в уголочке, лениво хлебали какую-то похлебку, негромко разговаривали.

— Так все-таки что с Наташкой? — с искренним пониманием спросил Стас. — Как этот Щур ее уволок, так и с концами?

— Давай не будем про это, — согнал желваки на щеках капитан. — Давай про Гришу Гуляева. За что все-таки его взяли?

— На суде узнаем, товарищ капитан, — ответил Стас, отламывая кусочек оставшегося лаваша, макая его в аджику.

— Ты о чем-то подозревал?

— Если честно, фрукт мутный был… Вечно кому-то сам звонил, кто-то к нему приезжал, и всё с оглядкой, оговоркой… А один раз буквально схватил за руку.

— Когда это было?

— Помните, я звонил, что хочу свалить с поста?!.. Приехал к нему майор, о чем-то потерлись, потом гляжу, у Гриши из кармана зелень вываливается. Долларей пятьсот, не меньше.

— За что такие деньжища?

— Вот про это следаки нам и расскажут.

— А майор этот — родственник Гришки? — спросил озадаченно капитан.

— Ну да, Полежаев. Аркадий Борисович. Еще тот жучило! Да вы его знаете, не раз бывал у нас на посту. Все тишком, шепотком, с жалом навыпуск. Это же он рапорт на увольнение Лыкову подписал!

— Разве не покойный полковник?

— Тот только пригрозил, а майор тут же подхватился, лично оттарабанил бумагу в управление.

— Что с этим майором сейчас?

— Почем мне знать?.. Я же куковал на этой «Волчьей балке», как в консервной банке. Людей нормальных не видел, одна шоферня!

— Хотелось бы знать, что с Григорием, — произнес, помолчав, капитан.

— За зятька волнуетесь, Семен Степанович? — с ехидцей спросил Кулаков.

— За какого зятька?

— За Гуляева!.. Он же за вашей Наташкой ухлестывал, степь гудела, волки выли. Готовился к вам в родственнички.

— Пошел к черту.

— А чего? Ловкий, хитроухий, далеко мог скакнуть. Не то, что этот недотепа Лыков. Кстати, как он?

— Не знаю. А почему недотепа? — несколько обиделся Бурлаков.

— А кто ж он?.. Упрямый, как черт! А такие либо сразу в дамки, либо хроника пикирующего бомбардировщика.

— Хороший парень.

— Вам виднее, Семен Степанович… Так чё — ничё про него? Ни гу-гу?

— Сам голову ломаю. Как бы не случилось чего совсем плохого, — капитан отодвинул пустую тарелку, отряхнул подол сорочки от крошек хлеба. — Получается, ты на посту теперь вовсе один?

— А меня теперь вообще там нет!

— Как нет?

— А вы еще не в курсе?.. Закрывают «Волчью балку». Может, на время, а может, и до самого ку-ку.

— Кому такая глупость пришла в голову?

— А кому же еще?.. Начальству! Наш пост им был как кость в глотке!.. То одно, то другое, а тут еще эта фиговина с наркотой. Вот и нашли мотивацию закрыть нашу «Балку», мать бы их с небоскреба… Сейчас поеду в управление писать рапорт о переводе на другой пост.

— Легко ты, парень, сдаешься, — качнул головой капитан. — Столько лет там палкой махал, и сразу рапорт. Нехорошо так, лейтенант.

— А мне чего?.. Раком на четвереньки и до самого Берлина? Не-е, товарищ капитан, мне еще жить и про пенсию рано думать. Какая разница, где палкой махать и водил шерстить?!

— Завтра поеду на «Балку», гляну, как там.

— Шутите, Семен Степанович?.. Во-первых, на дверях замок амбарный! А во-вторых, опасно. На вас многие зуб имеют.

— Волк не коза, не забодает. К тому же придурки, которые в ментуре, пистолет вернули.

— А Наташу кто будет искать?

— Кто будет искать? — переспросил тот. — Господь Бог… В беде не оставит, девочка хорошая.

— Не знаю, — вздохнул лейтенант. — Я бы на вашем месте не дергался. Лишний геморрой на одно место.

— Геморрой тревожит, когда много сидишь. А начинаешь дергаться, вот про него и забываешь, — засмеялся Бурлаков.

Каюм вошел в комнату, где лежал на диване Лыков и бессмысленно листал пультом телевизор; присел на самый краешек стула, какое-то время молчал, глядя себе под ноги.

— Кто это тебя? — не без сочувствия спросил Игорь, взглянув на разукрашенную синяком физиономию