Собрание сочинений. Том 2. Дневники и письма - Яков Семенович Друскин

Может, ошибка сектантства в односторонности: полностью порывает традицию, не сохраняя ее. Тогда православие, католичество и отчасти протестантство впадают в другую односторонность: сохраняют традицию и заменяют ею заповедь Божью, как сказал Христос о фарисеях и законниках — Мф. 15:6. Благая весть по самому смыслу своему всегда есть протест против мира сего, власть над которым пока отдана дьяволу, поэтому всегда разрыв с традицией, но при этом и сохранение; в сохранении не внешнем, а внутреннем проявляется Провидение и Божественное домостроительство.

Иоанн Креститель сказал о Христе: Он будет крестить вас Духом Святым и огнем. Христос Сам не крестил, и апостолы, кроме Павла, не прошли через водное крещение. И на язычника Корнилия снизошел Святой Дух до водного крещения. Я не отрицаю водного крещения, Христос завещал его. Я отрицаю магически-естественный характер водного крещения, потому что магия тоже естественна, если не бесовская. Не магическое естественное преобразование души, а духовное сверхъестественное — вот что крещение. Я отрицаю не водное крещение, а полуязыческое водное крещение. Главное же: я не знаю истинной видимой христианской церкви, где бы я мог креститься. Может, это от гордости, но мне кажется — от страха солгать и успокоиться, совершив обряд.

В православии и католичестве часто нет смирения, даже у Пшивары: какое-то пренебрежительно-высокомерное отношение к «не своим». В конце концов это такой же провинциализм, как у масонов и других древних и новых тайных орденов: магическая, а не духовная посвященность. К ним уже прямо относится то, что я раз записал: посвященному открывают как последнюю тайну: нет никакой тайны. Одного православного я попросил рассказать мне, как не Мария Египетская поднималась на четверть аршина над землей, а как он духовно поднимался в церкви. Он ответил мне словами настолько общими и неопределенными, что я увидел: нет никакой тайны, одно только воображение и самовнушение — Suggestion. Я говорю только о его словах, надеюсь, что у него что-то и было, но в его словах ничего не было.

Слово превращает обряд в таинство. А само слово без воды будет ли таинством? Если говорить о крещении, то надо ответить: вообще — нет, иногда — да. Если же говорить не об обряде, то слово и без вещественного знака может быть таинством. Но порвать вообще и совсем связь между словом и видимым телесным знаком — материей, плотью — плохо: Христос не только истинный Бог, но и истинный Человек, Слово, ставшее плотью. Если нет связи невидимого с видимым, то есть я не нахожу этой связи, то это или глупость абстракции, или мой грех, или мое несчастье.

29 апреля. Исихия вызывает у меня очень сильные сомнения:

1. Возвышение созерцания и молчания над верой, надеждой и любовью — влияние восточной мудрости: учение об уме — гностицизм. Но Евангелие не требует и не нуждается ни в каком дополнении. И апостол Павел был вознесен на третье небо и слышал неизреченные слова, которые нельзя передать, а исихасты думают, что можно передать. И Христос подолгу молился, и сознание «Я и Отец — одно» — созерцание, но теории созерцания — философский интеллектуализм, а не религиозный: третий род познания у Спинозы, интеллектуальное созерцание Фихте, интуиция Бергсона, epoche и Wesensschau Гуссерля и т. д. Они и обоснованы философски, и может, часто и правильно (только не Wesensschau Гуссерля), хотя и имеют религиозный смысл. А у Григория Паламы обоснование гностическое и религиозно-материалистическое, это неправильно.

2. Разделение на сущность и энергию — схоластическое, причем всё же очень неопределенное. Учение о Фаворском свете — фантазия, воображение и противоречит Евангелию: «…и услышав, ученики пали на лица свои и очень испугались… Возведши же очи свои, они никого не увидели, кроме одного Иисуса» (Мф. 17:6, 8). И на иконах Преображения ученики изображаются лежащими на земле, лицом к земле. Они именно не могли вынести Фаворского света.

3. Учение о молитве — смотреть на свой пуп и задерживать дыхание — учение индусских йогов — материализм и психотерапия. Христос учит совсем другой молитве. Поэтому не случайно даже у Исаака Сирианина, тем более у Григория Паламы личность Христа, Сам Христос чувствуется мало. Как и всякая мистика, и их мистика — не индивидуальная, от других мистиков, мусульманских, индусских, персидских, они отличаются только случайными, несущественными, национальными и историческими подробностями. Не случайно Юнг нашел то же самое и в Ведах и у Майстера Экхарта. Даже у Исаака Сирианина я часто не чувствую, что Слово стало плотью, тем более у исихастов. Две крайности у них: монофизитизм, растворяющий Иисуса, Сына Марии, в Божестве вообще, и магический, материалистически-психотерапевтическое упражнение. А от последнего:

4. Selbstgerechtigkeit — своими силами и аскетически-психотерапевтическими упражнениями добиться вознесения на третье небо. Христос требовал не упражнения — работы над собою, а обращения. На третье небо возносит Бог, а не мои упражнения. Ищите, стучите, просите, Царствие Небесное берется силой — всё это не упражнения, а μετάνοια, то есть противоположное пути совершенствования. Не лестница совершенствования (Иоанн Лествичник), а μετάνοια — покаяние и обращение, а вознесен ли я буду или нет — не от меня зависит. Может, именно в страдании и оставленности Богом Бог и возносит меня, мнимое же приобщение и желание приобщения к свету — своеволие и эвдемонизм. Я не знаю, о чем и как должно молиться, и могу только просить и вопить, чтобы Сам Дух неизреченными воздыханиями ходатайствовал за меня. Дух, исходящий от Отца и посылаемый Христом. Пошли мне, Господи, Иисусе Христе, Дух Твой, чтобы Он вывел меня из моего болота, сдвинул с мертвой точки.

30 апреля. Воскресение. Еще подобно Царство Небесное сокровищу, скрытому на поле, которое найдя человек утаил, и от радости о нем идет и продает всё, что имеет, и покупает поле то.

Сокровище — скрыто — найдя — утаил — радость — отречение.

5 мая. Гоголь в переписке: черствость души, то есть слабость духа, маловерие. Но если тоска по отсутствующей силе духа так сильна, что он умирает от тоски по силе духа, то это уже сила духа? Сила духа от слабости духа, тоскующего по силе духа. Наша с Д. И. игнавия. Мучение оттого, что ничего не мучает, сильнее всякого мучения. Schwermut Кьеркегора. Но если сказать: всё это маловерие и неверие, то вот Кьеркегор стал ли свидетелем веры?

Не через физически-психотерапевтические упражнения, но скорее через слабость духа, тоскующего по силе духа, через мучение оттого, что ничего не интересует и не мучает,