Под мальтийским флагом - Михаил Иванович Бортников

– У меня в изголовье светильник не работает. А в ванной люминесцентная лампа мигает.

– Починим. Заменим. Захвачу лампы, в час дня приду, жди.

Дверь в каюту Марии была распахнута и закреплена в открытом положении. Справа находилась закрытая запасная каюта для пассажиров. Слева, каюта второго помощника, который нёс вахту с двенадцати до четырёх. Ещё дальше в нос – уже лобовая каюта старшего помощника.

– В твоём коридоре только старпом сейчас в каюте. И ему уже пора отдыхать перед вахтой. А у мастера – адмиральский час. Он же его соблюдает?

– Ещё как! Он всегда говорит, не мы его устанавливали, не нам его отменять. Сиеста! Он же испанец!

– Вот видишь, как хорошо ты устроилась. А наведёшь порядок, будет ещё лучше. Ну, давай я делом займусь.

Валерка сноровисто поменял две сгоревшие лампы, пощёлкал выключателями, одобрительно посмотрел на высокий комод.

– Мария, ты только посмотри, какие у тебя удобства в каюте! Жаль, что меня краны ждут. Но завтра в это время я обязательно зайду к тебе на чашечку кофе, – сказав это, Валера побежал по своим делам, которые его нисколько не пугали, а только раззадоривали.

Глава 13

Кадис

В воскресенье, 17 августа, порт не работал. Трюма закрыли ещё в субботу, поздно вечером. Рамирес тоже объявил выходной день. Вахты это, конечно, не касалось, Мария в восемь утра сменила старпома, Валера тоже решил поработать. В этом порту механикам, вообще, повезло: марганцевую руду, которую они привезли из Габона, докеры выгружали портовыми кранами. Судовые же, с поднятыми и развёрнутыми на правый борт стрелами – хоботами, отдыхали. Накануне Валера с четвёртым механиком закончили их проверку, погоняли все краны по очереди. Без нагрузки, конечно, зато все защиты проверили и подстроили, хоть Регистру сдавай. А краны в другом порту пригодятся.

Сегодня он решил проверить состояние генераторов. Начал с первого, вскрыл лючки, осмотрел щётки, продул коллектор воздухом, поменял воздушные фильтры. До обеда провозился. Как для выходного дня, сделал немало. И Мария ему об этом напомнила:

– Валера, я до восьми вечера свободна. Давай в город пойдём! Стармех тебя отпустит. У филиппинцев в воскресенье выходной – это святое. Тем более, ты за эти дни столько работы переделал. И сегодня ещё работаешь.

– Да я и сам думаю, что на сегодня хватит. Ты узнай у Мастера насчёт аванса. У меня денег совсем нет. Пропуск нужен на берег идти?

– Пропуска у вахтенного у трапа, а насчёт денег лучше сам спроси. Я сто долларов выпросила.

– Да и мне сотни хватит. Покупать я ничего не собираюсь. Обедать будем, или в городе поедим?

– Конечно, в городе. Выберем красивое тенистое место на берегу. И закажем суп марискос. Ты ел когда-нибудь настоящий суп марискос?

– Даже не помню.

– Значит, не ел. Такое не забывается.

Выходной, не выходной, а к стармеху Валера зашёл. Анархии на флоте не место.

– Чиф, я в город собираюсь. Ничего у нас не ожидается сегодня?

– Нет, Валерий, гуляй спокойно, заслужил. С порт-надзором вчера все вопросы решили. Краны проверили. Если что, я без тебя справлюсь. Не в первый раз. Только к Мастеру всё равно зайди. Он во всём любит порядок.

Как был, в робе, Валера и к Мастеру заглянул, не дожидаясь наступления испанской сиесты. Дверь капитанской каюты была распахнута. Это был сигнал о том, что он дома, и бодрствует.

– Электришен, а ты почему в робе? Ты мне брось советские порядки устанавливать, – по случаю выходного дня капитан был настроен пошутить, – я за тобой уже два дня смотрю. Никакой дисциплины. На кофе-тайм даже с кранов не спускаешься. И сегодня опять нарушаешь. Выходной день, а ты в грязной робе. Иди – ка ты в город. Не бывал ведь в Кадисе?

– Нет, не бывал. Аванс дадите? А то скучно без денег.

– Сто долларов даю всем желающим, а больше не могу. Город очень красивый, древний, своеобразный. Памятники замечательные. Ты по-испански не говоришь?

– А мы с Марией пойдём, с ней не заблудимся. И испанскому языку она меня обещала научить. «Мария эре с уна мучача буэна», – не выдержав, похвастался Валерка.

– Молодец, Элек. Похвально. Только не «эрэс», а «эс». Понял?

– Нет, не понял. Мария говорила «эрэс», я точно помню. «Мария, эрэс уна мучача буэна».

– Правильно будет, когда ты так скажешь, обращаясь к ней самой: «Мария, ты – хорошая девушка». А сейчас мы говорим о ней. И если ты спросишь меня моё о ней мнение, то я скажу: «Мария эс уна мучача буэна». И держись от неё подальше, я с её отцом знаком и обещал за ней присматривать, ясно?

– Да, капитан. Мы чисто испанский изучаем. Всё будет хорошо, Мастер. Не волнуйтесь.

Переодевшись, Валера позвонил Марии:

– Мария, я готов. Жду тебя у трапа. Нет, лучше на причале. Плавки не беру, купаться не пойдем.

– Буэно. Пять минут, и я выхожу.

Марию, сошедшую с трапа «Барсы» через десять минут, было не узнать. Хорошо, что он был к этому подготовлен. Светлые босоножки на среднем каблуке, белая юбка, синяя майка без рукавов, яркие бусы на шее. А ножки! Безупречной формы, и длиннющие! У такой-то крохи! Потрясающе!

Проходная порта была рядом, молодые люди только дотронулись до своих паспортов, как карабинер, широко улыбаясь, махнул рукой – «проходите».

– Ну, в Кадисе ты меня уже не будешь по достопримечательностям водить?

– Нет, конечно, я здесь первый раз. И ничего о нём не знаю.

– Тогда пойдём просто куда глаза глядят. Вот, справа небольшой парк, может быть, и ресторан есть? О, Лера, тут такой же павильон для туристов, как в Лас Пальмасе. Зайдём?

– Иди сама, я пока узнаю, что это за красные автобусы с туристами, с надписями hop on/hop off. А, вспомнил, видел такие где-то. С них удобно памятники осматривать, они везде останавливаются, но нам они не подходят, у нас слишком мало времени. А путеводитель возьми. И мне тоже, на английском. Будет сувенир на память.

– Лера! Вот план города, сказала Мария, выйдя из туристского бюро, – и ещё я узнала, где подают настоящий суп марискос. Это недалеко, пошли.

Заведение было непрезентабельное, невзрачное, столиков на десять. Туристы в такие не ходят. Мария сказала, что вечером оно не работает, зато блюда готовятся из свежайших морепродуктов. Предлагаемое меню было написано мелом на большой чёрной доске, но Мария