Двуликие - Анна Шнайдер

Что же это?.. Перед глазами всё расплывается…

Незнакомая комната с огромным окном, холодный ветер в лицо и большая луна в тёмно-синем небе. Сверкающая, величественная, пугающая. И на фоне этого — силуэт прекраснейшей из женщин в тонком белом платье.

— Здесь луна совсем не такая, как в Арронтаре, — знакомый тихий шёпот. — Красивая, но другая…

— Не красивее тебя. Ни одна луна не сравнится с тобой.

Кто это говорит, кто?.. Голос будто бы через огромное расстояние доносится…

И где он, где? Ах, вот. Стоит рядом с Эмирин, но фигура дрожит, как круги на воде.

Кажется, серебряные волосы… Риланд? Повелитель тёмных эльфов, отец Триш и Эдриана?

— Ох, перестань, Рил. Красота… она ничего не стоит.

— Не скажи. Твоя… стоит многого. Хочешь знать, что бы я за неё отдал?

— Не хочу…

Больше я ничего не услышала — в голове зазвенело, к горлу подкатила тошнота, картинка окончательно расплылась… и в этой звенящей тишине я вдруг услышала голос. Тихий, отчаянный голос, похожий на голос Триш:

— Не могу! Не могу, не могу-у-у-у…

Пространство вокруг меня заискрилось и вспыхнуло белым, перенеся меня… в знакомую комнату, которую я уже видела однажды во сне.

Это была комната Эмирин. И она сама, совершенно голая, стояла у окна, упираясь ладонями в подоконник. Распущенные золотые волосы укрывали почти всё её тело и светились даже сейчас, глубокой ночью, и в этой позе мне почему-то чудилось отчаяние.

— Она так и не вернулась, Нарро. Так и не вернулась. Почему она не вернулась?

Я никогда не слышала у Эмирин такого голоса… Мёртвый, безжизненный, словно замороженный…

— Я не знаю, Ро.

Ро? Почему Ро?

— Отдай мне свою боль, я прошу. Хватит носить её в себе.

Нарро подошёл к жене медленно, протянул руку, касаясь плеча, и я в который раз поразилась, какая она хрупкая по сравнению с ним. Рядом с Эмирин её муж казался огромным, словно выточенным из камня или скованным из железа.

— Я не могу, Нарро. Не получается.

— Позволь мне помочь тебе. Прошу.

Она кивнула, и он развернул её лицом к себе.

Я следила за ними, затаив дыхание. Никогда в жизни я не видела ничего подобного. Они словно… вливались друг в друга.

Я сознавала, что наблюдаю за самым интимным в мире действием, за тем, что принадлежит только им двоим, — но не могла оторваться. Я не воспринимала это как что-то стыдное или неприличное, нет. Только как великое чудо… именно им и было то, что я видела.

И глаза… Они смотрели друг другу в глаза. Всё время, не отрываясь, словно вели молчаливый диалог.

Из глаз Эмирин постепенно уходили боль и горечь. Медленно-медленно, по капле, как будто Нарро пил её эмоции. Наверное, это тоже магия Разума…

В какой-то момент тихая нежность сменилась жаркой страстью, и только тогда я смутилась. Но всё равно не могла отвести глаз. Смотрела, как она впивается острыми волчьими когтями в его спину, а он рычит ей в лицо, обнажая огромные звериные клыки… И не прекращает движений, хотя по спине льётся кровь…

И закричали они одновременно, вместе, и крик этот перешёл в торжествующий волчий вой…

— Спасибо, — прошептала Эмирин, закрывая глаза. Она будто бы потеряла сознание, и Нарро подхватил её на руки, легко поцеловав в щёку.

— Всё будет хорошо, жизнь моя, — сказал он тихо и хрипло. — Всё будет хорошо.

— Я люблю тебя, — ещё успела услышать я, а потом сон окончательно рассеялся.

Наследный принц Дамир

В понедельник им с Рональдин предстояло большое дело — после занятий нужно было заглянуть за чем-то к Эмирин. Она сама просила, когда Дамир приходил к ней в последний раз.

А всё же интересно, разрешил ли ему дядя Велдон пойти на бал в собственном облике? Честно говоря, Дамир уже устал быть девочкой, хотя с начала учёбы ещё и двух месяцев не прошло.

А бал в честь Дня открытия академии намечался примерно через две недели. И наследник с ужасом думал о том, что придётся идти на него девочкой… да ещё и в платье, а платья он в принципе до сих пор так и не научился носить. Нет, уж лучше в это время полежать в лазарете. Причём можно даже в компании — когда они завтракали и Данита обсуждала будущий бал, у Шайны был настолько кислый вид, что Дамир не сомневался — полуэльфийка туда не собирается ни за какие коврижки. Однако наследник подозревал, что у Коула, вновь подсевшего к ним за завтраком, совершенно другие планы.

К Эмирин они с Дин пошли сразу после последней пары занятий, чтобы успеть до ужина. И на всякий случай не сказали остальным, куда именно пошли, — кроме Шайны, конечно. Она, правда, изрядно удивилась факту вызова к ректору одновременно обеих своих подруг и фыркнула:

— И что же вы натворили? — А потом вдруг помрачнела. — Или Эмирин узнала… о вас?

Да, для Шайны это было отличное объяснение, и Дамир кивнул. Как удачно получилось… даже не пришлось врать. Ведь Эмирин действительно узнала.

— Ох… И что теперь?

— Ничего, — вздохнула Дин, покраснев. — Промоет мозги.

Это она зря. С учётом направленности магии ректора звучало подобное утверждение ужасно.

Вот и Шайна явно испугалась.

— Как… промоет?!

— Да поговорит просто, — вмешался Дамир, укоризненно посмотрев на Дин. — Не переживай ты так.

— Как это — не переживай? — пробурчала Шайна, всё больше хмурясь. — Эмирин же реально может мозги промыть, да так, что вы с Дин потом друг друга даже не вспомните.

— Да ты что, Шани, — засмеялась Рональдин. — Мама в жизни не станет делать ничего подобного. Она вообще не особенно любит залезать к кому-либо в голову, а тем более промывать мозги… И родной дочери! Что ты. Почихвостит немного просто. Нестрашно.

— Ладно, — вздохнула полуэльфийка, провожая их напряжённым взглядом. — Надеюсь. Но, если что, я вам напомню… кто вы друг другу.

— Мы об этом не забудем, — пообещал Дамир, выходя из комнаты в коридор. — Никогда. Обещаем. Да, Дин?

— Конечно, — кивнула она, улыбаясь так, будто знала чуть больше, чем он сам.

Эмирин уже ждала их, явно чем-то озабоченная. Увидев, улыбнулась, усадила в кресла перед журнальным столиком, сама села напротив и сказала:

— Я буду краткой — очень мало времени. Мир, на бал пойдёшь в своём облике. Я убедила твоего дядю.

Они с Дин разом радостно охнули.

— Да, убедила. Но у тебя будет всего пара часов, не больше. И прошу вас,