Собрание сочинений. Том 2. Дневники и письма - Яков Семенович Друскин

серьезно, с Leidenschaft, и всё же понимают, что это «как будто бы». Это «как будто бы» не менее реально, чем внешняя правда жизни, может, даже более реально. Игра имеет разные правила, не менее точные, чем законы природы, и во всяком случае более священные. Поэтому дети так возмущаются, когда кто-либо нарушает правила игры, — это кощунство. Игра бескорыстна, корыстная игра — суррогат игры, ложь. Поэтому мастер игры Д. И. так не выносил игры на деньги, вообще корыстный подход к чему-либо. Но самое последнее — это уже ноуменальное бесстыдство перед Богом, последняя степень серьезности, конец игры: быть не при деле — последняя степень тайны бессмыслицы и чуда. У Д. И. — зажечь беду вокруг себя. Здесь уже кончается игра, кончается жизнь.

Кибернетика — теория получения и сообщения информаций, то есть правила. Затем возникла теория игр и стратегий, не только развлекательных, но и жизненных. Если есть правила, есть и игра, по-видимому, в этом же смысле Ол[ейников] сказал, что жизнь — игра, то есть теория и практика стратегий. Но Христос освобождает от всяких правил и теорий: если Сын освободит вас, то вы истинно свободны, — эта свобода и есть «быть не при деле», не иметь где приклонить голову, атональность жизни.

16 июня. Увеличение с возрастом и смертями радиуса жизни до бесконечности и есть атональность жизни: я не чувствую себя в жизни как дома. Но одновременно в этой неуютности жизни на всеобщих развалинах и обломках я вижу некоторую абсолютную твердость и прочность — то, что я писал еще в «Вестниках». Тогда Божественная атональность жизни. Это уже давно, впервые весной 1911 г., когда еще не было ни развалин, ни обломков.

В молодости, после июня или июля 1911 г., когда я впервые почувствовал неуютность жизни, я еще долго стремился к ней, то есть к уютности жизни — чувствовать себя в жизни как дома, хотя и безуспешно. До 16.Х.63 всё же был еще экстенсивно небольшой, интенсивно бесконечный кусочек жизни, где я чувствовал себя как дома: 1. Мама, 2. То, что я писал. Поэтому радиус жизни еще не был бесконечным, хотя 12.1.62 возрос очень сильно, и я перестал писать. Сейчас нет ни первого, ни второго. Нет и стремления к сокращению радиуса жизни, когда же нахожу еще остатки этого стремления, то стыжусь. Вместо этого соблазн: как удержаться в неустойчивом равновесии, не впадая в уныние, праздность и бесовское парение мыслей?

Тональная серия в монашестве не их жизнь — в жизни, может, многие имели и атональную серию, — а правила жизни. Как жить правильной жизнью без правил? Как сообщить другим правильную жизнь, но сообщить вне правил?

По сравнению с другими религиями Христос дает и наиболее определенный ответ и наиболее неопределенный ответ. Наиболее неопределенный: от всего освобождает, не иметь где приклонить голову. Наиболее определенный: Сам Христос; взять свой крест, именно свой (Сейн) [sein (нем.)] и в своем найти Его Крест. Неопределенный: в чем мой крест? Определенный: в каждом определенном случае я знаю, что мне делать, в чем мой крест. Неопределенный: в некотором, а тогда в каждом определенном случае я не знаю, что мне делать. Сама эта смена определенности — неопределенности неопределенна. Но в этой неопределенности — определенность: Божественная атональность жизни.

19 июня. Евангелие — неисчерпаемый источник, каждый век и каждый человек находит в нем то, что ему нужно. Если атональность жизни характерна для нашего времени, то сказана тоже в Евангелии, но сейчас обнаружена, вернее, обнаружена по-новому:

Мф. 5:8 блаженств, вообще вся Нагорная проповедь.

5:39. Не противься злому. — Тем более доброму, просто не противься.

5:44–45, 48.

6:3. Пусть левая рука не знает, что делает правая…

О милостыне, о молитве, о посте. Никаких правил, всё — тайно и «Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно» (6:4). И Сам Отец — втайне (6:6).

6:25, 31–34. Не заботьтесь…

Ин. 3:8. Дух дышет, где хочет, и голос Его слышишь, а не знаешь, откуда приходит и куда уходит: так бывает со всяким, рожденным от Духа, то есть почувствовавшим Божественную серию жизни.

3:34. …Ибо не мерою дает Бог Духа.

6:2–29. Итак сказали Ему: что нам делать, чтобы творить дела Божии? Иисус сказал им в ответ: вот дело Божие, чтобы вы веровали в Того, Кого Он послал.

8:36. …Если Сын освободит вас, то истинно свободны будете. — Освободит от свободы выбора, от «быть при деле».

15:19. …А как вы не от мира, но Я избрал вас от мира.

Гал. 3:13. Христос искупил нас от клятвы закона.

1 Кор. 7:29–31. …Время уже коротко; так что имеющие жен должны быть, как не имеющие; и плачущие, как не плачущие; и радующиеся, как не радующиеся; и покупающие, как не приобретающие; и пользующиеся миром сим, как не пользующиеся; ибо проходит образ мира сего.

25 июня. Писать вещь — тоже быть при деле; в писании, то есть в творчестве, я нахожу, где приклонить голову. Раньше вещь, которую я писал, была, как я говорил, стеклянным кораблем: я в нем, меня никто не видит, я проникаю всюду, всё вижу — Verborgenheit [нем.], замкнутость, безопасность. В вещи, которую я писал, я расширял радиус жизни до бесконечности — это и есть Божественная атональность, я не боялся расширять его до бесконечности; но в жизни — боялся: сама вещь, как вещь, завершенная, законченная вещь, была сокращением радиуса жизни. Поэтому тщательно отделывал то, что писал. Отделывание и было сокращением моего экзистенциального радиуса, то есть радиуса моей жизни, сама запись вещи уже есть сокращение экзистенциального радиуса. Но здесь ноуменальное противоречие: запись-фиксирование высказывания моего существования, оно необходимо и для бесконечного расширения радиуса жизни, но необходимо связано с чувственным знаком, а не только с сверхчувственным: чувственный знак сокращает экзистенциальный радиус, но без чувственного знака нет фиксации и не может быть и бесконечного расширения экзистенциального радиуса.

После 16.Х.63 мне стало неинтересно отделывать свои вещи. Не только неинтересно, но и стыдно, когда я иногда переписывал и отделывал («Взгляд», «Три искушения Христа в пустыне»), даже страшно («Видение»): радиус жизни уже не может сократиться, произвольное сокращение его нечестно: лицемерие и фарисейство.

И то же самое в монашестве. Не в жизни монах имел где приклонить голову, не в келье или пустыне — где-то, в каком-то месте человек должен жить, пока он на земле, — а в правилах его жизни. Порядок и правила монашеской жизни — вот соблазн.

26 июня. М. Брод о Кафке. Две возможности:

1. Перевести поэтический план в эмпирически-психологический, жизненный.

2. Перевести эмпирически-психологический, жизненный план в