Капитал и идеология - Томас Пикетти

был вынужден бежать из страны и передать власть Хомейни, который вместе с улемами обнародовал конституцию, для которой существует мало исторических прецедентов. Персидская конституция 1906 года предусматривала, что любой закон, принятый парламентом, должен быть ратифицирован как минимум пятью моджахедами, назначенными одним или несколькими марджами. Но это правило было обойдено в 1908-1909 годах, а составители конституции 1979 года позаботились о том, чтобы власть духовенства была надежно защищена в Исламской Республике Иран. Конечно, Меджлис (парламент), Ассамблея экспертов и президент должны были избираться прямым всеобщим голосованием (включая женщин, которые получили право голоса в Иране в 1963 году). Но только религиозные мужчины (в принципе, с дипломами по теологии или другим достаточным религиозным образованием) могли баллотироваться в Ассамблею экспертов, состоящую из восьмидесяти шести членов, орган, который избирал Верховного руководителя и теоретически мог его сместить. На практике было только два Верховных правителя: Аятолла Хомейни с 1979 года до своей смерти в 1989 году и Аятолла Хаменеи с 1989 года. Руководство явно доминирует над гражданскими властями, особенно в периоды серьезных кризисов: он является главой иранской армии, назначает высших военных руководителей и судей, разрешает споры между исполнительной, законодательной и судебной властями. Кроме того, Гид напрямую назначает шесть из двенадцати религиозных деятелей, входящих в Совет стражей (шесть других должны быть утверждены Меджлисом после выдвижения кандидатур судебными властями, которые контролируются Гидом). Совет является высшим конституционным органом, контролирующим избирательную систему, поскольку он должен утверждать всех кандидатов в Меджлис, Ассамблею экспертов и на пост президента.

Хотя существует множество современных политических режимов, которые предоставляют всю полноту власти военному классу (обычно в форме военных диктатур с относительно свободными правовыми структурами), и некоторые конституционные режимы, которые предоставляют военным особые прерогативы в контексте парламентской системы, особенно в отношении бюджетов (примерами могут служить действующие конституции Египта и Таиланда), иранская конституция представляет собой отдельный случай. Клерикальный класс организовал и кодифицировал свой захват политической власти очень сложным образом, оставив при этом довольно много места для относительно открытых и плюралистических выборов или, во всяком случае, выборов более открытых и плюралистических, чем те, которые можно найти в большинстве политических режимов на Ближнем Востоке.

Отметим, однако, что государственная власть, официально предоставленная шиитским религиозным лидерам иранской конституцией, всегда вызывала большие подозрения у большей части клерикального класса, который обычно предпочитает держаться подальше от политики, опасаясь быть втянутым в ее превратности. Это особенно относится к высшим марджам и другим религиозным сановникам в священных городах Ирака, а также к низшему шиитскому духовенству и имамам в мечетях Ирана, которые в большинстве своем враждебно настроены к нынешнему режиму. Те религиозные лидеры и богословы (или люди, выдающие себя за богословов), которые делают карьеру в Ассамблее экспертов, в политике или в государственном аппарате, составляют отдельную группу, которую не следует путать с духовенством в целом. Интересно отметить, что конституция 1979 года изначально предусматривала, что только подлинный марджа может быть избран Верховным руководителем Исламской Республики. Но в 1989 году, когда Хомейни (получивший титул марджа во время своей ссылки в Наджафе) умер, ни один из живущих марджа не соответствовал условиям и не пожелал стать Верховным Руководителем. Поэтому было принято решение избрать нынешнего Руководителя, Али Хаменеи (который был всего лишь аятоллой) - открытое нарушение конституции. В конце 1989 года в конституцию были внесены поправки задним числом, чтобы сделать избрание Хаменеи законным. Впоследствии режим пытался убедить живущих марджа признать Верховного Руководителя в качестве марджа, но безуспешно. Этот унизительный эпизод ознаменовал явный разрыв между транснациональными религиозными авторитетами шиизма и национальными органами управления Исламской Республики Иран.

Эгалитарная шиитская республика, суннитские нефтяные монархии: Дискурсы и реальность

Сегодня иранский режим по-прежнему пытается представить себя более нравственным и эгалитарным, чем другие мусульманские государства, особенно саудовцы и другие нефтяные монархии Персидского залива, которых Иран регулярно обвиняет в использовании религии для прикрытия монополизации природных ресурсов семьей, династией или кланом. В отличие от этих режимов, управляемых принцами, миллиардерами и новыми богачами, иранский режим утверждает, что выступает за республиканское равенство среди своих граждан, без династических привилегий любого рода, и за мудрость религиозных ученых и экспертов, независимо от их социального происхождения.

Имеющиеся данные действительно показывают, что Ближний Восток сегодня является самым неэгалитарным регионом в мире. Это объясняется прежде всего тем, что экономические ресурсы были захвачены нефтяными государствами с небольшим населением, а внутри этих государств - очень тонкими социальными слоями. Среди счастливчиков - правящие семьи Саудовской Аравии, Эмиратов и Катара, которые на протяжении десятилетий опирались на строгую религиозную доктрину в некоторых вопросах (особенно в отношении женщин) в надежде, возможно, скрыть свои финансовые проступки. В третьей части этой книги я вернусь к этой важной особенности нынешнего глобального режима неравенства и в целом к вопросу о том, как уменьшить неравенство на региональном и международном уровне.

На данном этапе просто отметим, что такие крайние уровни неравенства не могут не порождать огромную социальную и политическую напряженность. Сохранение таких режимов зависит от сложного репрессивного аппарата, а также от военной защиты Запада, особенно Соединенных Штатов. Если бы западные армии не пришли выбить иракские войска из Кувейта в 1991 году и восстановить суверенитет эмира над страной и ее нефтяными ресурсами (а также защитить интересы американских и европейских фирм), то, вероятно, перекройка региональных границ на этом бы не закончилась. В исламе шиитский режим в Иране - не единственный субъект, осуждающий коррупцию нефтяных монархий и предполагаемое попустительство западных неверных. Многие суннитские граждане и политические группы разделяют эту точку зрения, большинство из них пацифисты и стремятся сделать так, чтобы их голос был услышан, а некоторые участвуют в террористических акциях, которые в последние годы занимают большую часть мировых заголовков (особенно такие организации, как Аль-Каида и Исламское государство).

Отметим также, что иранский режим, несмотря на риторику, весьма непрозрачен в отношении распределения своих богатств. Эта непрозрачность, а также подозрения в коррупции, которые она вызывает у населения, объясняют крайнюю хрупкость сегодняшнего режима. Пасдараны, или Стражи революции, подчиняющиеся прямым приказам Верховного руководства, представляют собой настоящее государство в государстве и, по некоторым оценкам, контролируют 30-40 процентов иранской экономики. Считается, что многочисленные благочестивые фонды, контролируемые руководством и его союзниками, также обладают значительными активами, официально подтверждая свою роль в предоставлении социальных услуг и содействии развитию страны, но практически полное отсутствие подробной информации не позволяет провести точный учет и, естественно, вызывает подозрения. Иранские фильмы дают нам случайные проблески информации о происходящем, и картина не слишком обнадеживающая. В фильме A Man of Integrity (2017) Реза живет