Марина Цветаева. Письма. 1928-1932 - Марина Ивановна Цветаева

Если Вы мне не ответите, сочту что I том не заказан.

Всего лучшего.

                             МЦветаева

Печ. впервые по копии с оригинала, хранящегося в частном собрании.

14–32. Н.С. Гончаровой

Clamart (Seine)

101, Rue Condorcet

1-го мая 1932. 1-й день Пасхи

          Христос Воскресе, дорогая Наталья Сергеевна!

Когда же мы, наконец, увидимся? Ведь это не Париж и Москва, а только всего Париж и Кламар.

Слышала от Лебедевых [1595], что Вы пишете для сербов свою рабочую автобиографию — страшно соблазнительно (прочесть) [1596]. А я — для них же — Искусство при свете совести [1597], где есть главка: Состояние творчества — должно быть о том же, и м<ожет> б<ыть>, и то же (что — Вы).

Не соберетесь ли к нам или не позовете ли к себе?

Аля отлично работает в школе, особенно гравюру, есть чудесные вещи.

Подкармливает (безработных) родителей figurin'ами [1598] — 10 фр<анков> штука.

Мур очень вырос, немного говорит по-французски и отлично, со страстью, рисует. Недавно впервые были на исповеди (7 л<ет>, уже — отрок).

— ЧЕРТИ. — ЗЛОПАМЯТНОСТЬ. — РУГАНЬ. — ДРАКА.

Это все, что́ он сказал батюшке.

Обнимаю Вас и люблю и всё еще помню, несмотря и вопреки.

Сердечный привет Михаилу Федоровичу.

                             МЦ.

Впервые — Наше наследие, 2005. С. 84. Печ. по: Цветы и гончарня. С. 43.

15-32. С.Н. Андрониковой-Гальперн

Clamart (Seine)

101, Rue Condorcet

               Дорогая Саломея!

Сердечная просьба: 26-го мой доклад — Искусство при свете Совести [1599] (помните разговор осенью? то самое). Посылаю Вам 10 билетов с просьбой по возможности распространить — чем дороже, тем лучше, но не меньше 10 фр<анков> билет. Мы в самой черной нищете, живем вчетвером на Алины еженедельные 40 фр<анков> (figurines), то есть — гибнем. В Париж ходим пешком и т. д.

Оттого не писала и не бывала.

Обнимаю Вас и люблю

                             МЦ.

16-го мая 1932 г.

Впервые — СС-7. С. 150. Печ. по СС-7.

16-32. Н.А. Оцупу

Clamart (Seine)

101 Rue Condorcet

16 мая 1932 г.

          Многоуважаемый Николай Авдеевич,

Обращаюсь к Вам со следующей просьбой: 26-го в четверг я читаю доклад — Искусство при свете Совести. Не согласились ли бы Вы выступить в качестве собеседника? [1600] Мне кажется — тема привлекательная. Очень благодарна буду Вам за скорый ответ

                             М.Цветаева

(Краткое содержание доклада на днях появится в «Посл<едних> Новостях»).

Впервые — Марина Цветаева и Франция: Новое и неизданное / Под. ред. В. Лосской и Ж. де Пройяр. М.: Русский путь; Париж, Институт Славяноведения, 2002. С. 105–106 (публ. Л. Цибарт). Печ. по тексту первой публикации.

17-32. Г.П. Федотову

Clamart (Seine)

101, Rue Condorcet

16-го мая 1932 г.

          Глубокоуважаемый Георгий Петрович,

Обращаюсь к Вам со следующей просьбой: 26-го в четверг мой доклад — Искусство при свете Совести (основу которого Вы уже знаете через Эйснера) [1601]. Не согласились ли бы выступить в качестве собеседника? Мне думается — тема интересная, и возразить: вернее отозваться — будет на что́.

Очень благодарна буду Вам за скорый ответ.

                             М. Цветаева

Краткое содержание доклада на днях появится в Последних Новостях.

Впервые — Новый журнал. 1961. С. 164. СС-7. С. 427. Печ. по СС-7.

18-32. С.Н. Андрониковой-Гальперн

Clamart (Seine)

101, Rue Condorcet

12-го августа 1932 г.

Дорогая Саломея, видела Вас нынче во сне с такой любовью и такой тоской, с таким безумием любви и тоски, что первая мысль, проснувшись: где же я была все эти годы, раз так могла ее любить (раз, очевидно, так любила), и первое дело, проснувшись — сказать Вам это: и последний сон ночи (снилось под утро) и первую мысль утра́.

С Вами было много других. Вы были больны, но на ногах и очень красивы (до растравы, до умилительности), освещение — сумеречное, всё слегка пригашено, чтобы моей тоске (ибо любовь — тоска) одной гореть.

Я все спрашивала, когда я к Вам приду — без всех этих — мне хотелось рухнуть в Вас, как с горы в пропасть, а что́ там делается с душою — не знаю, но знаю, что она того хочет, ибо тело = самосохранение. — Это была прогулка, даже променада — некий обряд — Вы были окружены (мы были разъединены) какими-то подругами (почти греческий хор) — наперсницами, лиц которых не помню, да и не видела, это был Ваш фон, хор, — но который мне мешал. Но с Вами, совсем близко, у ног, была еще собака — та серая, которая умерла. Еще помню, что Вы превышали всех на́ голову, что подруги, охранявшие и скрывавшие — скрыть не могли. (У меня чувство, что я видела