Единственная для дикого - Аня Истомина

Вернувшись домой, скидываю с себя брюки и рубашку, переодеваюсь в спортивный костюм. Зло смотрю на своё отражение. От торжествующего вида уже не осталось и следа. Только взгляд какой-то бешеный. Глаза блестят, как будто я проснулся после хорошей пьянки. Набираю номер друга и, включив на громкую связь, открываю шкаф и начинаю собирать вещи.

— Привет, — отзывается Егор достаточно быстро.

— Привет, — бросаю ему. — Я собираю шмотки и выдвигаюсь к тебе через час.

— О-о-о, — усмехается он. — Быстро же ты разобрался со своими делами.

— Ещё не разобрался, — отмахиваюсь. — Но мы не пришли к общему знаменателю, поэтому я дал карт-бланш Василисе разбираться самостоятельно. Заебало всё.

— Хорошо, — вздыхает Егор. — Тогда я как раз пойду, затоплю печку, чтобы к твоему приезду дом прогрелся. Ты мне расскажи, ты едешь на весь отпуск?

— Да, — киваю больше сам себе. — Купить что-то надо в магазине? Говори.

— А ты зачем будешь заезжать?

— За водкой, — усмехаюсь.

— Эх, дружище, это же не поможет, — тяжёло вздыхает Егор. — Что, совсем тебе лихо?

— При чем тут это? У меня отпуск, в конце концов, — фыркаю.

Егор лишь неопределённо что-то хмыкает в трубку, и мы прощаемся.

На самом деле, мне хреново так, что словами не передать. Но, это я в мыслях могу себе признаться, а на людях — никогда.

Складываю спортивную сумку. Вещи, бельё, носки, бритвенные принадлежности. Подумав, беру два комплекта постельного белья. Полотенце, тапки. Одеяло и подушку сворачиваю отдельно. Достаю из кладовки валенки. На кухне собираю минимум посуды: тарелку, чашку, ложку, вилку и нож. У меня есть походный мангал и казан, но они хранятся в рабочем гараже, чтобы не захламлять квартиру. Нужно будет заехать и взять их тоже.

Забираю из холодильника скоропортящиеся продукты, чтобы не пропали. А то через месяц приеду, а у меня тут уже новая жизнь зародится. Мою посуду, перекрываю газ и, вздохнув, осматриваюсь. Ну вот, вроде как и всё: голому одеться, только подпоясаться.

Загрузив всё в машину, заезжаю на работу. Вытаскиваю из гаража свой скарб.

Пока загружаю в машину, сталкиваюсь с Машкой, она как раз возвращается с обеда.

— Ого, Серёж, — выдыхает с благоговением. — Ты что, машину купил?

— Ага, — захлопнув багажник, весело смотрю на неё.

— Покатаешь?

— Ну, если только до деревни, — усмехнувшись, подмигиваю ей. — В отпуск уезжаю. Поедешь?

— С тобой? — игриво дёргает бровями Машка. — С тобой я бы и до деревни прокатилась, и не только.

— Что, муж не “катает”? — язвлю с улыбкой, потому что тут же представляю, что, возможно, как-то похоже у моей Васи начиналась интрижка с братом её подруги.

— Реже, чем хотелось бы, — вздыхает она печально. — На работе пропадает, приходиться самой себя развлекать.

Ух! Вот это у нас разговорчик завязался.

— Да, нехорошо, когда женщина сама себя развлекает, — вздыхаю, понимая, что уж с кем-кем, а с замужней Машкой я даже легкого флирта не хочу. — Ты бы прямо ему сказала об этом, а то он так и будет пахать без остановки.

— А денежки тогда кто будет зарабатывать? — смеется она и отмахивается, явно понимая, что я съехал. — Удачно тебе отдохнуть.

— Спасибо, — киваю и сажусь за руль.

В мыслях снова Василиса в этой своей юбке обтягивающей. Вот почему на неё стоит, стоит только взглянуть, а на ту же Машку — нет? Приворожила, может?

Еду в магазин. Покупаю продукты для плова, мясо для шашлыка и, подумав, прошу продавца вытащить мне ящик водки.

Боюсь, что по-другому я эту дрянь ядовитую из сердца не вытравлю.

15. Суд

Меня будто кипятком ошпарили, когда Серёжа сказал про то, что заберёт моего ребёнка. Я не ожидала от него этих слов. Всё что угодно, но не это. Я и подумать не могла, что мой муж окажется таким чудовищем. Я до сих пор не могу в это поверить, но единственное, что понимаю, — это то, что разводиться мне нужно как можно скорее.

Я уже, конечно же, жалею, что не пошла на попятную и не переписала это дурацкое заявление. Взяла бы свою девичью фамилию — и проблем бы не было. А теперь только через суд. Я не знаю, как долго это всё будет длиться. Да и времени уже нет, поэтому придётся ехать на работу. Но как ехать, если меня всю колотит?

Сев в машину, растекаюсь по сидению и закрываю глаза. В горле стоит ком. Я чувствую, как слёзы снова подступают, но в этот раз я не могу их контролировать. Поэтому спустя минуту уже рыдаю в голос, поглядывая в зеркало на то, как мои чёрные стрелки растекаются неопрятными кляксами по щекам.

Порыдав вдоволь и выплакав всё то напряжение, что копилось во мне с самого утра, достаю из бардачка влажные салфетки и стираю свой боевой раскрас. А после, икая и всхлипывая от рыданий, возвращаюсь обратно на работу.

— Василиса, у тебя случилось что? — хмурится Саша.

— Плохо себя чувствую, — отмахиваюсь и плетусь за свой стол, сажусь за компьютер. — Как у нас тут? Всё тихо?

— Всё спокойно, — отзывается он. — Вась…

Я поднимаю на него взгляд, понимая, что, скорее всего, мои глаза сейчас красные, как у рака.

— А ты не беременная? — щурится Саша.

Усмехнувшись, отрицательно качаю головой.

— Коньяк вчера с Викой пила. Сегодня давление. Уже же не шестнадцать.

Вика тоже работает диспетчером в пожарке, мы с ней и познакомились уже много лет назад здесь же. Я пришла чуть позже, чем она, и мы невзлюбили друг друга с первого взгляда. А потом это незаметно переросло в крепкую дружбу.

Отпускаю Сашку на обед.

Тут же, как назло, в то время, когда мне самой до себя, начинают валиться заявки. И я отправляю экипажи на места аварий, вскрывать замки и снимать с деревьев лехиных любимых котов. Когда Сашка возвращается, я уже валюсь с ног.

— Саш, можно я полежу? — прошу его и он кивает.

— Я на полчасика, — вздыхаю.

Снимаю гарнитуру и плетусь в комнату отдыха. Голова гудит, а в мыслях какая-то каша из эмоций. У меня даже плакать сейчас больше нет сил, поэтому я просто закрываю глаза и проваливаюсь в тревожный сон. Слышу сквозь него звонки стационарных телефонов, но совершенно не могу разлепить глаза и помочь Саше отвечать на вызовы.

Просыпаюсь так