Фронтовой дневник (1942–1945) - Василий Степанович Цымбал

Два дня тому назад наши войска вступили в Норвегию. 26 октября очистили от противника Трансильванию. В Пруссии возросло сопротивление противника.

30 октября 1944 г.

Вчера, наконец, к часу дня подали вагоны. Я несколько часов занимался устройством печки в вагоне-теплушке. Печь замечательная, с двумя плитами. На ней можно сразу готовить и первое, и второе. Но беда в том, что первое все расплескивается. Вчера из супа вылился весь жир. Сегодня на завтрак я делал тушеную капусту и картофельное пюре. Ребята, пока шла погрузка, организовали вилков 10 капусты и 3 мешка картошки из вагона, который разгружался. Оборудован вагон неплохо. Помещаемся на нарах. Всего в вагоне 21 человек. Выехали из Красного Села ночью. Уже несколько часов стоим в Гатчине.

Первое направление эшелона Псков – Остров. Вероятно, едем в Пруссию, а может быть, в Норвегию. Сейчас часов 12 дня. Кричат по вагонам. Скоро едем.

31 октября 1944 г.

11 часов дня. Стоим в Пскове. На дворе мороз. Всю ночь в своем телятнике ужасно мерзли, хотя печь не переставала топиться. Дул ветер и, находя щели, поддувал под шинели. Я часов в 5 поднялся: больше не мог терпеть, и стал готовить завтрак. И напрасно, потому что, пока дали сухари, у меня все подгорело.

Который раз мне снится, что я тороплюсь в свою часть, т. к. у меня кончается командировка, и на прощанье спешу забежать к Тамаре. Я с нею целовался длительным поцелуем, и мне было приятно.

Едем довольно скучно. Все много ругаются по-матерному, хотя у меня в вагоне две девушки. Ругался и я, особенно когда поезд дергает и мой обед разливается по плите.

Под Псковом у дороги валяются сожженные вагоны, вся земля изрыта траншеями. До Пскова тянулись леса с множеством тонких и стройных березок.

2 ноября 1944 г.

Продолжаем стоять на станции Псков-сортировочная, пьем рыжую воду, пахнущую трупами, и из нее же готовим пищу. Я все еще работаю коком и часто ругаюсь, т. к. есть много крохоборов, которые устраивают истерики, считая, что им в котелок попало мало картошки. Я пытаюсь отказаться от этой тяжелой и неблагодарной работы, но никто другой не хочет за это браться.

Сегодня видел во сне брата Мишу, будто с ним вместе фотографировались.

3 ноября 1944 г.

Ночью, наконец, мы выехали из Пскова. Сейчас часов 11 утра, мы стоим в Острове, откуда всего 25 км до Латвии. Метрах в 500 стоят корпуса какой-то фабрики или завода. От Пскова до Острова почти безлесная равнина, по которой разбросаны мало пострадавшие и почти не разрушенные деревни.

4 ноября 1944 г.

Станция Абрене. Латвия. За железной дорогой поселок. Небольшие в 4 комнаты домики, крытые оцинкованным железом. Домики низкие, серые, под цвет цемента с сажей, с большими, почти квадратными окнами. У домиков палисадники, обнесенные штакетником. Лес попадается реже, все чаще равнина.

Идет дождь. В вагоне капель, т. к. крыша течет. Скучаем, бьем вшей и расправляемся с ними посредством тяжелых горячих утюгов, которые я предусмотрительно захватил в дорогу. Продолжаю готовить пищу на ходу поезда. Из Ленинграда мы уехали на юго-запад около 500 км.

Проехали дальше. Единоличные хорошо обработанные полоски полей с межами для стока воды308, т. к. почва болотно-торфяная. Нет населенных пунктов среди полей, есть фольварки, состоящие из одного домика и хозяйственных построек или из 2–3 домиков, где, вероятно, живет в одном отец, а в другом его женатые сыновья; загородки для скота, много кур леггорнов, много овец, пасеки, садики, березовые рощи.

В Абрене я проходил за станцию, где видел двух– и трехэтажные дома, кирпичные, крытые цветным шифером или оцинкованным железом. Обратил внимание на девушек. Они изящно одеты в модные демисезонные пальто, короткие до колен и узкие юбки, на ногах фильдеперсовые чулки и хорошие туфли на высоком каблуке в галошах или новых высоких ботах. Прически европейские. Девушки несли ветви ели, вероятно, на венок умершему; с ними шли двое юношей, также хорошо одетых. В широкоплечие демисезонные пальто, широкие брюки, ботинки на всех сияли, лайковые перчатки.

Латвия. 5 ноября 1944 г.

Сегодня поезд мчал нас почти безостановочно. Проехали Режицу. Сейчас остановились в Двинске. Меня сегодня освободили от поварского дела, чтобы подготовить доклад о 27‑й годовщине Октября, написать в газету передовую и выпустить боевой листок. На ходу нельзя было этим заниматься, и я все время смотрел в окно. Холмы, овцы, торфяники, сосновые и березовые леса и рощи, между холмиков небольшие фольварки. Домики во многом похожи на русские избы, но почти у каждого стоят радиомачты. Много кур, гусей, маленькие огороды, изредка яблоневые сады, чаще ветродвигатели. На одной из станций продавали живых кур по 100 руб., меняли молоко – бутылка за 2 коробки спичек. Земля песчаная, глинистая.

Обед у нас сегодня наоборот. Сперва ели второе, теперь варится первое. На ходу первое готовить невозможно.

Литва. 6 ноября 1944 г.

Проехали Латвию. Находимся в Литве. Стоим на станции Новая Вилейка. Скоро едем на Вильно.

Вечер. Продолжаем стоять. Вдали достаточно большой город. У вагонов литовки продают молоко за 30 руб. литр, водка 300 р. за литр, конверты 1 рубль штука, папиросы – 15 руб. десяток. Разрушений не видно, как будто здесь и не было врага. Рассказывают, что и в Латвии, и в Литве доброжелательно относились к немцам и предлагали свои услуги «бить русских».

Литовки в основном блондинки, как и латвийки. На головах странные вязаные уборы, наподобие большого цветного жгута. Пальто короткие с широкими меховыми накладками у карманов и на воротниках.

Вчера и сегодня я проделал большую работу: написал передовую в ротную газету, выпустил боевой листок, подготовился к докладу.

Вечер 6 ноября! Вспоминается Ейск, педучилище, Тамара, Лида, Красовский. Торжество в училище. Мне немного скучно.

Вильнюс. 7 ноября 1944 г.

Стоим весь день на товарной станции. С утра шел дождь. Сейчас уже 5 ч. вечера. Доклад я еще не делал. Получали продукты в городе. Водки не выдали.

Город красив и чист, но улицы узки и неровны. Расположен на холмистой местности. Существует