Собрание сочинений. Том 2. Дневники и письма - Яков Семенович Друскин

Духовные явления и состояния очень разнообразны и всё же внутренне соединены. Сами ли по себе соединены, или я соединяю их в рефлексии? Но если и в рефлексии, то принцип соединения не должен быть внешним, абстрактным и придуманным, но внутренним, интуитивным и ноуменальным: исходит из моей интуиции.

К акосмическим соблазнам я отношу еще:

а) мистику, теряющую мое я, тогда не видящую и Я Бога;

б) монофизитскую и родственную ей ереси: подавляя человеческую природу Христа Божественной, они, в сущности, умаляют человеческое я, оно теряется в Боге, но тогда я не вижу и Я Бога.

Во всех случаях акосмического соблазна я не ощущаю глубину своего греха: медицинское, а не религиозное отношение к греху, поэтому и в православии есть акосмический элемент, несмотря на синергетизм. А может, именно благодаря синергетизму. Ноуменальное противоречие: если я что-то могу, то у меня уже нет лица, я получаю лицо только в невозможности и через невозможность, через Alleinwirksamkeit Gottes. Если же у меня нет лица, то я не вижу и лица Бога.

Классический акосмист Спиноза вообще не понимал ни греха, ни покаяния. Поэтому его Бог хотя и личный, но холодный, в конце концов он не мог сказать: жив Господь, жива душа моя, именно второго он не мог сказать, а потому и первого. Только теоретически он теист, практически — акосмист.

Акосмизм я назвал более философско-теоретическим. Я имел в виду вот что; этот соблазн наркотический, при нем человек не ощущает боли бытия и своей безнадежной греховности.

2. Подлая мысль. Только через безнадежную греховность и ясное сознание своей безнадежной греховности, в боли бытия я получаю лицо, тогда вижу лицо Бога. Но именно в сознании моей безнадежной греховности, то есть в грехе и в боли бытия, возникает подлая мысль — вполне конкретная подлая мысль: а правда ли?.. Она является очень различно, иногда явно, иногда скрыто, неявно, и чем более скрыто, тем подлее, например юнговская благоустроенность моего бессознательного. Но тогда моя вина становится только моей виной, то есть передо мною, а не перед Богом, и моя жизнь принадлежит только мне, а не Богу. Но тогда, в сущности, и моя вина, и мое лицо — фикция. Я имею лицо только в абсолютной, даже немотивированной свободе, мотив моего намерения или моей мысли уже ограничивает мое лицо и в конце концов уничтожает его. Немотивированная мысль — это то, что я когда-то писал об отсутствии основания и основании, которое есть отсутствие основания. Но ни от себя, ни от моего центростремительного бессознательного я не могу получить ни абсолютной свободы, ни лица. В конце концов благоустроенность моего бессознательного сама по себе не личная. Тогда юнговская теория, может быть, разновидность акосмизма? В терминологии «Свердловских трактатов»: акосмизм отрицает это, остается только то. Но то есть тожество этого и того, а само то, то есть только то, — другое это.

Соблазн акосмизма я принимаю, даже не зная, что это соблазн, принимаю бессознательно и охотно и, соблазняясь, не мучаюсь. Соблазн подлой мысли мучает меня, я не хочу принять его, но, когда не хватает силы сказать: отойди от меня, сатана, ты мне соблазн, или когда он застигает меня врасплох, я не успокаиваюсь, как в акосмическом соблазне, но мучаюсь, не зная, как прогнать его, как отрясти блох, сигающих на меня с земли. Поэтому различие двух соблазнов такое:

А. Мой покой, и так как в моем покое я еще не нахожу себя, то принимаю его за Божий покой, акосмический, но это только мой покой, естественный.

Б. Мое беспокойство, и только в моем беспокойстве я получаю лицо, тогда вижу лицо Бога и Он дает мне Свой покой в моем беспокойстве. Его покой не естественный — сверхъестественный: сила Моя совершается в немощи, сказал Христос. Но в моей немощи, в моем грехе не может не возникнуть подлая мысль — тогда я мучаюсь.

А. Акосмизм — наркотический соблазн, в этом состоянии человек удовлетворен и даже не чувствует, не знает, что живет в соблазне.

Б. Подлая мысль — мучительный соблазн, и, даже зная, что это соблазн, когда он бывает, мучаюсь и сомневаюсь даже в том, что вымолвить страшно. (Может, соблазн один: наркотическое самоудовлетворение. Когда не сознаешь, что это соблазн, тогда это монофизитский соблазн акосмизма, когда сознаешь, что это соблазн, подлая мысль, то мучаешься — это несторианский соблазн подлой мысли. Х. 1969.)

Как во всяком рефлектирующем исследовании, я немного абстрагировал и взял предельные случаи.

И у склонного к Б могут бывать состояния А, только обычно или в конце концов он сознает, что А — соблазн. Подлая мысль и есть мысль о возможности А, особенно в некоторых его формах, например бессознательное Юнга. У склонного к А соблазн возникает чаще в моралистической форме, тогда он считает, что недостаточно «работает над собой» и пр. Смена искушения — утешения бывает, возможно, у обоих, но Б понимает соблазн А как демонический, дьявольский, А понимает соблазн Б скорее только морально.

Б, то есть подлая мысль, вернее, устранение ее Богом, и есть то, что в «Исследовании о критерии» я назвал критерием понимания и столько же критерием непонимания. Потому что Б предполагает А, в Б заключена и возможность А, Б — двухмерно, А — одномерно. Но это не теоретическое доказательство, а практическое — экзистенциальное. А priori двухмерность жизни не выводится, как не выводится а priori и вочеловечение Бога. Denkprojekt Кьеркегора всё-таки только проект, кажется, сам же Кьеркегор назвал неисторический факт в истории абсолютным фактом, но факт не выводится, а есть, то есть контингентен.

Всякий факт контингентен, но все факты, кроме абсолютного, относительно контингентны, потому что воспринимаются и преломляются через мой взгляд, то есть через грех, тогда через рефлектирующий взгляд — через рассудок, разум и волю. Только абсолютный факт абсолютно контингентен, абсолютно невыводим, соблазн для моей воли, безумие для разума. Поэтому и Denkprojekt Кьеркегора — соблазн: если бы из Евангелия я не узнал абсолютного факта, я бы никак не мог додуматься до Denkprojekt’a, он — соблазн для моей воли, безумие для моего разума. Такое же безумие — сдвиг апории, выводим только сдвиг в апории. Сдвиг же апории вниз есть именно иллюзия сдвига апории, то есть невозможность сдвига апории. И невозможное для людей возможно для Бога.