Жена для Тирана - 2 - Наталья Мельниченко

Глава 20

Полина ещё не совсем окрепла и ей требуется отдых, по возвращении она отправляется в свою комнату, я же иду к себе.

Сил нет совершенно, падаю на кровать и смотрю в потолок.

Влад предстаёт для меня в ином свете, раскрывается с какой-то другой стороны.

Я всегда представляла его едва ли не личным врагом. А как иначе?

Заставил жениться, причём довольно поспешно, затем запрещал общаться с отцом! Я решила, что всё из-за его скверного характера и замашек собственника, но, как оказалось, причина таилась в ином. Он просто-напросто желал защитить меня, возможно методы не самые простые, но тем не менее.

Мог бы рассказать всё с самого начала! Почему не сделал этого!? Зачем держал в неведении? Я злюсь, но в этот раз не на него, на себя.

Наивная, легковерная дурочка! Не разобралась в ситуации, не захотела понять поступки Влада, а немедленно бросилась в объятия его помощника! Стоило тысячу раз подумать, прежде чем совершать такой необдуманный поступок! Я считала Тополева мерзавцем, последним подонком, жестоким и холодным, а он, он оказался совершенно иным. Да, возможно местами он действительно резковат, но как бы то ни было, всё, что делалось с его стороны, было для меня, во благо.

Я не ценила этого и не замечала! Нужно всё исправить и как можно скорее…

Я думаю ещё очень о многом, об отце и Полине, вновь о Тополеве, пока наконец не засыпаю…

Мне снится странный сон, я вижу Влада в окружении нескольких людей, кажется он собирается в какую-то поездку. Хочу подойти к нему, попрощаться, но двое молчаливых охранников преграждают мне путь. «Влад! Влад!» — кричу я.

Он поднимает на меня полный равнодушия взгляд, уголки его губ приподнимаются в полуулыбке, а затем он разворачивается и уходит. «Влад! Постой! Я должна объяснить, я хочу…»

Голос не подвластен мне, он растворяется в воздухе, улетучивается, исчезает.

Я резко просыпаюсь, а распахнув глаза вижу перед собой лицо Влада. Несколько раз растерянно моргаю.

Сон уходит, а Влад, что сейчас заботливо смотрит на меня вполне реален.

— Ты так красиво спишь, — говорит он, опускается на край кровати, наклоняется к моему лицу.

— Мне снился ужасный сон, — хмурюсь я.

— Это лишь сон, — отвечает мужчина.

— Я хотела поговорить с тобой, а ты ушёл, — бормочу я.

Сон оставил довольно глубокий отпечаток.

— Я здесь, перед тобой. Ты можешь сказать мне всё, что не смогла во сне, — доверительно говорит он. — Так что это были за слова? — нежно шепчет он, касаясь пальцем моей щеки.

Ах, как много я хотела бы сказать ему! Повиниться в стольких вещах, но я не могу, он не простит, никогда не простит, да и я сама вряд ли прощу себя.

— Я не помню, — лгу я и улыбаюсь.

Влад хмыкает.

Нежно целует в губы.

От лёгкого соприкосновения наших губ по моим рукам бегут полчища мурашек.

Влад целует осторожно, нежно, мягко, словно боится моей реакции, резкого отказа или сопротивления.

Но я отвечаю на его ласки.

Мои руки притягивают его голову, пальцы зарываются в волосы на затылке. Я словно путник, жаждущий воды, хочу этого поцелуя, хочу напиться им вдоволь. Забыть на короткое время о своих пороках. Быть маслом в горячих руках Влада и таять, таять от его прикосновений…

Глава 21

Я хочу, чтобы Влад продолжал. Любил меня, не отпускал, исследовал каждый дюйм моего тела, каждую клеточку. Он умеет доставить удовольствие, умеет заставить не думать ни о чем. Быть здесь и сейчас, освободиться от мыслей, отпустить наконец всё, что тяжёлым бременем лежит на сердце.

Мои пальцы действуют быстро и ловко, аккуратно расстегиваю рубашку Тополева. Пуговка за пуговкой и вот он уже полуобнажен. Впиваюсь ногтями в его сильные стальные плечи, притягиваю к себе, желая ощутить тяжесть его тела.

— Ты моя любимая, — ласково шепчет мне на ухо Влад, покусывая мочку уха, покрывая мою шею лёгкими поцелуями.

Он не говорил прежде, что любит меня, или говорил? Быть может я не придавала значения его словам? Просто не верила в смысл, которые несут эти три простых слова. А ведь это правда, он любит, иначе не делал бы для меня всего. Я была слишком глупа и слепа, чтобы рассмотреть человека, который находится рядом со мной. Как же эгоистично я вела себя!

— Влад, я…

Что я хочу сказать, задыхаясь сейчас от страсти и желания? Что люблю его? А люблю ли!? Или это просто благодарность?

— Иди ко мне, ты моя…, - глухо говорит Влад, накрывая мой рот поцелуем.

Его руки быстро освобождают меня от одежды, я не успеваю моргнуть, как и сам мужчина уже голый.

Его жаркий член касается моего бедра, я чувствую, как внизу живота разливается заветное тепло. Я в предвкушении продолжения.

Наши губы и сердца сливаются в унисон, словно мы единое целое.

Я не могу ждать, желаю почувствовать его внутри себя.

С готовностью подаюсь навстречу, когда мужчина мягко заходит в недра моего тела.

Секунда и его член внутри. Чувствую приятную наполненность и постанываю, не в силах совладать с собой.

Влад, чувствуя моё безумное желание и нетерпение, коварно улыбается и начинает двигаться. Быстро и настойчиво, но приятно, очень приятно.

Темп нарастает; при этом мужчина не прекращает свои ласки, обхватывает ртом грудь, ласкает языком сосок.

Я готова взорваться от наслаждения, кричать о нём на весь мир и плевать, что могут услышать!

Влад вовремя накрывает мой рот поцелуем, подавляет крик наслаждения, заглушает стоны.

Я достигаю вершины наслаждения, а следом ко мне присоединяется Тополев.

Несколько минут лежим молча, наслаждаясь друг другом и внезапным перемирием между нами.

Я действительно расслабляюсь и не веду себя как ёж, думаю мужчина чувствует эту перемену во мне.

Боюсь всё испортить, но и промолчать не могу.

— Влад, — тихо говорю.

— Мм? — хмыкает он и целует в макушку.

— Ты меня перекупил?

Сожалею, что не могу видеть его лица. Какие чувства он испытывает? Гнев? Сожаление? Усмехается? Наверняка Влад спокоен, как и всегда, умеет владеть собой. Что ж, мне остаётся только гадать.

Он молчит несколько мучительно долгих минут, я даже начинаю думать, что не ответит, но ошибаюсь.

— Домработница выдала? — задаёт он вопрос.

— Да, она рассказала мне, прости, я ездила к отцу… Ну, то есть, Полина, она брала какие-то вещи…

Зачем я оправдываюсь, Полине действительно нужны были вещи. Тополев рассердится? Но, кажется он не злится.

— Можно и так сказать. Твой