Шок и тремор. - Сергей Николаевич Зеленин

Побарабанив пальцами по столешнице, интересуюсь:

- А хватит для передислокации три дня? 202-я бригада ВДВ может и за пару часов до места сосредоточения добраться. Танковый батальон – за день. А вот «Первая Кавалерийская армейская группа»…

Это прообраз конно-механизированных групп периода Великой отечественной войны: два кавалерийских корпуса - 2-й кавалерийский корпус «Имени Совета Народных Комиссаров Украины», 4-й кавалерийский (бывший «Корпус Червонного казачества») и 3-я мотострелковая дивизия полковника Богданова, в которой имеется батальон лёгких танков Т-26.

Мой Заместитель, который всю плешь проел ещё Николаю-Недержанцу, меня вновь удивил:

- Это соединение уже два дня как в пути.

А аж рот открыл от удивления, затем возмущённо:

- А меня поставить в известность, не судьба была? Я ж таки – Верховный Главнокомандующий.

Тот, не моргнув:

- Извините, забыл.

- Такая отговорка не принимается – мы не в школе, товарищ маршал!

Сняв и протерев пенсне, водрузив их снова на нос, уставился на меня колючим взглядом:

- Что-то я не пойму Вас, товарищ Верховный главнокомандующий. То Вы каждый раз всуе поминаете безынициативностью и пассивность наших генералов… То и шагу не даёте ступить без вашего письменного согласия. Вы уж определитесь – как у Вас там в будущем говорят!

После длительного молчания – когда мы «поедали» друг друга глазами, качаю головой:

- Конечно, победителей не судят. Но напоминаю, товарищ маршал…

Замогильным тоном:

- …Не судят только победителей!

Бонч-Бруевич-старший сперва было напрягся, но всё-таки уверенно заверил:

- Мы победим, товарищ Верховный Главнокомандующий. Обязательно победим!

Хотелось бы верить…

А что ещё остаётся?

Походив, подумав, принимаю решение:

- Ну тогда я прямо сейчас лечу в Штаб к Завенягину. Где он хоть находится? В Нарве?

- Уже на острове Гогланд.

Удивлённо:

- Однако, шустрый «мальчик» оказался!

«Папа Красной Армии» промолчал¸ но взглядом как бы говорил:

«Ты просто не представляешь, до чего шустрый!».

***

«Прямо-сейчас» лететь меня не пустил генерал Косынкин:

- Погоду видели, Иосиф Виссарионович? Не пущу, хоть расстреляйте!

Действительно, ко всему прочему ещё и снег пошёл, да причём хлопьями. Весна называется…

«Любил» бы такую весну!

Однако я был решительно настроен быть в решающее время в решающем месте:

- Тогда поехали! Прям счас!

В принципе недалеко и если прямо сейчас выехать, то к утру доберусь. Самое большее к обеду завтрашнего дня.

Тот – сам с чёрными кругами вокруг глаз:

- Сейчас распоряжусь. Вы бы прилегли хотя бы на часок…

Нетерпеливо:

- По дороге высплюсь, всё одно делать нечего.

По дороге случались всякие мелко-досадные «дорожные приключения», поэтому я больше вспоминал и размышлял, чем спал.

Авраамий Павлович Завенягин был чрезвычайно энергичным и инициативным организатором и, категорически требовательным к себе и окружающим человеком.

В середине 20-х годов поступил в Московскую горную академию, где уже на первом курсе его избрали проректором по административной части. Спустя семь лет, в 1930-м году, с отличием окончив учёбу, он тут же был назначен ректором Московского института стали и сплавов.

В 1933-м году, в начале Второй пятилетки, ему несмотря на молодость поручили руководство строительством Магнитогорского металлургического комбината. После успешного завершения строительства, последовало следующее назначение - Норильский горно-металлургический комбинат за Полярным кругом.

Авраамий Павлович и там достиг выдающихся успехов, иначе бы в «реальной истории», в марте 1941-го он не стал бы Заместителем Наркома НКВД - курирующим вместе с Норильском стройки Урала, угольные шахты Воркуты, медные рудники Балхаша, Новотагильский металлургический завод, завод Амурстроя, а также нефтепровод на Сахалине…

Однако, в «текущей» реальности его ждала совершенно другая судьба.

Решением Совета Народных Комиссаров (Совнарком СССР), который в январе 41-го возглавил сам Сталин, строительство Норильского горно-металлургического комбината было законсервировано, а вся рабочая сила в виде зэков и вольнонаёмных - была переброшена на другие, «более южные» объекты: Уральский алюминиевый комбинат, Карагандинский угольный бассейн, Барнаульский резиново-шинный и так далее.

Товарищ Завенягин же, совершенно неожиданно для себя стал генерал-полковником, Командующим Армейской группой «Нарва» (Группа генерала Завенягина). Ему было разрешено взять с собой всю свою «норильскую команду», вплоть до секретарш. Чтобы быстрей ввести в курс дела, Михаил Дмитриевич Бонч-Бруевич где-то нашёл и назначил ему в «консультанты» двух старых – ещё царских военных специалистов: генерал-майора Константина Лукича Гильчевского и полковника Аполлона Яковлевича Крузе.

Первый словами моего Заместителя – просто гений формирования годных частей и соединений из всяких «отбросов». Летом 1916-го года, возглавляемая им вооружённая «Берданками» 1-я ополченская дивизия прорвала австрийский фронт и взяла двадцать тысяч пленных… Причём сам генерал шёл в первых рядах атакующих, а на все вопросы коллег отвечал:

«Такой метод управления необходим, чтобы толкать второочередные части в бой: начальник дивизии должен был являться среди них душой всякого боевого действия».

Боевой старикан!

Второй – прирождённый штабной работник, также с опытом формирования и командования «импровизированными» соединениями.

Бонч-Бруевич тактично промолчал о «подробностях», а я заинтересовавшись навёл справки, и…

Тоже промолчал, только подумал про себя:

«Нунихренасебе!».

Потомственный дворянин Аполлон Яковлевич Крузе получил блестящее образование при царизме, закончив Владимирское военное училище ещё до Первой мировой войны, в которой начал воевать подпоручиком с первых же дней. Дослужившись до подполковника, после трёх ранений и контузии, в звании подполковника был назначен на штабную работу - заниматься формированием дивизий на Румынском фронте, где и застала его «Эпоха перемен».

С наступлением онной, был сперва мобилизован в ряды Красной Армии, затем перебежал к Колчаку, где в звании уже генерал-майора стал одним из видных деятелей Белого движения, командуя Южной группой войск.

После того, как увлекающегося кокаином и жёнами подчинённых адмирала разгромили, большевики поймали и утопили в проруби, генерал-майор Крузе сдался в плен и дал согласие служить у красных. С этой поры он на преподавательской работе: руководил военными кафедрами в ленинградских ВУЗах, преподавал тактику в московской высшей военной академии «Им. Фрунзе».

Согласно «учению», такой должен был дожить максимум до «Процесса Весна»…

А он смотри-ка: даже тридцать седьмой год благополучно пережил.

Впрочем, таких до хрена. Например, входящий в Первую Кавалерийскую армейскую группу 4-й кавалерийский корпус возглавляет генерал-лейтенант Тимофей Тимофеевич Шапкин - из биографии которого известно, что он до 1919-го воевал против красных в составе деникинской армии.

Но чтоб воевал против большевиков, командуя целой группой войск…

«Нунихренасебе!».

Кроме всего прочего, новая Советско-финская война – очень хорошая «дымовая завеса» для масштабной передислокации войск в преддверии «Барбароссы».

Одновременно с концентрацией войск на советско-финской границе, происходило доформирование до штатной численности и выдвижение