После развода. Колкие грани счастья - Лана Полякова

- Знаешь, что? Не звони мне больше! Совсем! Я как-нибудь обойдусь без твоих советов и подачек! — резко закончил мой сын и отключился.

В комнате повисла неловкая тишина.

Повернулась к Алевтине Борисовне и, извинившись, сказала:

- Бывший муж…

- Я понимаю, — перебила она меня и добавила с улыбкой, — Иногда бывшие ведут себя так, словно имеют право контролировать твою жизнь. Мужчины, что с них взять?

Мы прошли в следующую комнату, более приспособленную для проживания незнакомых людей. В ней практически не было личных вещей. Медовый паркет, пустые шкафы во всю стену и огромная кровать перед панорамным окном от стены до стены.

Завораживающий и шикарный вид из окна на водохранилище доминировал в этой комнате. Город на том берегу, а правее – бескрайний тёмный массив декабрьского леса, притягивали и просились на холст.

Я заворожённо провела пальцами по подоконнику и, повернувшись к хозяйке, проговорила:

- Нас всё устраивает.

- И кот?

- Особенно кот, — улыбнулась я.

- Здесь есть ещё одна комната – Алевтина Борисовна махнула рукой в сторону ещё одной двери и продолжила, — в ней что-то вроде кабинета. Я там складировала что смогла. Ничего особо ценного, но чтобы вам не мешали мои вещи.

Глянув в приоткрытую дверь, я заметила стены, сплошь уставленные высокими, в потолок, шкафами с книгами и фортепиано, притиснутое в простенок.

- Алевтина Борисовна, можно Максим будет заниматься на инструменте? – спросила, обернувшись к хозяйке с надеждой.

- Почему нет? Только он требует настройки…

- Это не проблема. Я знаю прекрасного мастера! – я улыбнулась хозяйке.

- Я оплачу! – предложила она своим волшебным голосом.

- В равных долях! – решительно воскликнула я и засмеялась.

- Вы когда хотите вселиться? – спросила Алевтина Борисовна, возвращаясь со мной в комнату, где Степан Семёнович пригвоздил своей рыжей тушкой абсолютно счастливого этим обстоятельством моего Макса к дивану.

- А прямо сейчас можно? – спросил разомлевший Максим.

- Отчего же нельзя? Можно, конечно! – пожала плечами хозяйка квартиры.

Мы обсудили ещё организационные моменты, получили полную инструкцию по содержанию кота, изучили с интересом зашитый сеткой балкон, для безопасности животного, получили ключи, и я перечислила деньги за два месяца вперёд.

На прощание Алевтина Борисовна, посмотрев на меня, остро проговорила:

- Помни, ещё ни одна женщина не пропала без мужчины. Свет клином на твоём бывшем не сошёлся, я точно знаю! Не сдавайся! Крепись. У тебя чудесный мальчик, и он достоин замечательной матери, которой он может гордиться.

Её чудный голос всё ещё звучал в моих ушах, когда Максим спросил:

- Мама, тебе заблокировать телефон отца, как я заблокировал его на своём аппарате?

- Да, родной, пожалуйста, – отозвалась я и похвалила своего мальчика.

Максим любит, когда его хвалят. Да и кто не любит?

Поздним вечером, когда сын уже спал, убаюканный деликатным урчанием рыжего мейкуна, я долго стояла у окна. Смотрела на светящуюся ленту шоссе, уходящую в тёмное небо, за горизонт, на отражающую огни города, воду водохранилища, на чернеющий лес вдали, на игру прожекторов где-то в Химках, и думала обо всём сразу.

О том, что у меня, как оказалось, была странная семейная жизнь. Я ведь большей частью придумала себе Вадима-мужа. Навесила ему качеств, которые восемнадцатилетняя дурочка считала мужественными. Разве реальный Вадим защищает свою семью? Или он готов ради сына сражаться с врагами? Разве он ради семьи зарабатывал свои деньги?

Мне сложно судить объективно. Это я понимаю. Я ведь не была в его шкуре…

Но, ради всего святого, разве можно так хладнокровно и безжалостно обкрадывать родственников, и обманывать жену? Так безбожно лишать собственного единственного сына? Ради чего тогда Вадим работает? Живёт?

Ещё вспоминала, что в детстве я ведь была бойкая и смелая девочка. Так отчего я так боюсь и пасую перед Вадимом?

Может быть, я придумала себе этот страх?

Негромкий звук входящего сообщения выудил меня из колодца собственных мыслей, и я взяла телефон в руки:

«У вас всё в порядке?» — Светилось в темноте сообщение от моего директора.

«Да, спасибо за беспокойство и за адвоката» — Ответила я ему.

«Всегда рад помочь. Обращайтесь без смущения!»

И ещё одно, через мгновение:

«Не помешаю? Перезвоню?»

И сорвавшееся от меня раньше, чем я успела подумать: «Да!»

Глава 19

Утром вчерашние страхи уже не казались такими ужасными.

Вечерний разговор с Андреем Александровичем придал мне уверенности и сил. И настроение было приподнятым.

Я проснулась ранним утром. По многолетней привычке, выработанной за долгие годы брака, я всегда просыпалась раньше всех. И первые, самые сладкие мгновения после сна, эта тёплая нега ещё не загруженного дневными заботами сознания – моё время. Время принятия себя и острой радости бытия. Чуда жизни на земле. После, суетным днём и усталостью вечера, это чувство уходит, замыливается обыденностью. Но утро – гимн счастью просто жить и дышать на этой земле!

Окна спальни выходили, судя по всему, на юго-запад и восход мне не увидеть. И даже намёка не него. Но предчувствие, но осознание того, что я вчера пережила самую длинную ночь в году, наполняло сердце лёгким ветром перемен.

Максим выполз на кухню, когда мы со Степаном Семёновичем уже позавтракали.

Такой сонный и сладкий мой выросший мальчик, потягиваясь, зацепил со стола сырник и плюхнулся на стул.

- Мам, у нас контрольные сейчас идут по всем предметам, – проговорил он с полным ртом и, схватив следующий сырник, пробухтел, — потом замучаешься их переписывать. Я из школы без тебя не выйду! Или выскочу за территорию через дырку в заборе. А представить, как папа за мной гонится по улице, я не могу при всём желании…

- Я тоже думаю, что нужно ехать в школу. Собирайся! – перебила я его и улыбнулась, смягчая приказной тон.

Возле школы я занервничала и вышла из машины проводить Макса до ворот. Сын поглядывал с вопросом, но ничего не говорил. Договорились созваниваться, и я поехала на работу.

На стоянке было тихо и обыденно. Никто не перегораживал мне дороги, и машины Вадима поблизости не наблюдалось. Возможно, я слишком нагнетаю и дую на воду? Сотрудники утром хмурые и спешащие на свои места если и обращали на меня внимание после вчерашнего, то делали это деликатно и незаметно для меня.

Я