После развода. Колкие грани счастья - Лана Полякова

- Мария Вячеславовна,— обратился ко мне Стас, устанавливая на своём столе именной стаканчик с кофе из пафосной кофейни за три квартала от нашего офиса.

Он сегодня немного опоздал и был раздражён.

- Я вынужден вам сообщить, что наша компания больше не нуждается в вашей работе. Мы не можем себе позволить, чтобы ваша личная жизнь мешала нашему имиджу. Это ведь возмутительно — затевать такой громкий публичный скандал! – продолжил Стас, распаляясь всё сильнее и дёргая своим длинным нервным носом.

- Хорошо, — согласилась я, поймав момент, когда Стас прервался на глоток кофе в своём праведном возмущении.

- Сейчас завершу проверку скопившихся документов и подам заявление. – продолжила я, глядя на своего непосредственного начальника чуть прищуриваясь.

Так вот, с кем связался Вадим, когда говорил о моём увольнении. Занятно…

Я опустила взгляд и продолжила проверку. Но Стас не успокоился. Он прошёлся мимо моего стола раза три туда-обратно и не выдержал:

- А что там, на стоянке, делал Андрей Александрович? – как бы невзначай обронил он заинтересованным тоном заядлого сплетника.

- Вам стоит спросить об этом у директора. – Ответила я, не поднимая взгляда.

И всей кожей прочувствовала, как я задела этим предложением Стаса. Да и поделом!

Часам к одиннадцати, закончив со своей работой, я написала заявление по собственному желанию и решительно направилась к кабинету директора, игнорируя нервный окрик Стаса.

- Андрей Александрович, разрешите? – обратилась я и, положив на стол своё заявление, продолжила, — Я пришла увольняться. Так будет лучше и проще нам всем. Я смогу всерьёз заняться вашей квартирой, а мой бывший муж перестанет тиранить ваших сотрудников.

- Машенька, Мария Вячеславовна, каких это сотрудников тиранит кто-то другой, а не я? – улыбнулся мне директор.

- Это неважно. Я неплохо знаю Вадима, и он не остановится. Не вижу смысла бодаться с ним по такому незначительному поводу. Да и не хочу неприятностей для вашей компании, – пожала я плечом.

Подождала мгновение и достала свои наброски. Молча положила их на стол и застыла, прикусив губу.

Что, если ему не понравится?

После нашего ночного разговора я не могла уснуть. И чтобы не убивать время зря, села работать. Наброски получились очень воздушные, светлые. Пронизанные солнечным светом с террасы. Возможно, из-за акварели, в которой я выполнила их. Но после того тепла, в которое меня укутал Андрей, после его нежности в нашем разговоре, после того как я поняла, насколько мы одинаково оцениваем многие вещи, я именно так и представляла его жильё. Свет, солнце, много воздуха и прохладной весны в оттенках.

- Это ещё всё очень сыро. Только концепция, — заговорила я нервно, не в силах больше молчать.

- Машенька, мне невероятно нравится. Я поражён твоим умением понять, что я хочу. – ответил мне Андре Александрович.

Он посмотрел на меня, и я захлебнулась синевой его глаз. Утонула в нежности на берегу неба.

- Ты права. Нечего тебе тратить время на проверку ошибок, – продолжил директор и подписал моё заявление.

- У меня есть ребята, которые делали ремонты уже со мной. По моим эскизам и с моими требованиями. Только это не дёшево…

- Оно того стоит, — перебил меня Андрей Александрович, продолжая, — договаривайся с ними на встречу. На завтра, например. И я перечислю тебе аванс.

- Спасибо.

Я улыбнулась с облегчением и потянулась, чтобы собрать эскизы, но Андрей придержал их рукой.

- Оставь мне, пожалуйста, — попросил он.

- Ты сейчас куда? – спросил, когда я уже почти подошла к двери.

- Я заскочу к себе домой. Нужно забрать кое-какие наши с Максом вещи.

Подожди, я договорюсь с ребятами о твоей охране, — предложил мне Андрей Александрович, но я, естественно, отказалась.

И очень пожалела об этом.

Глава 20

Выехала в сторону дома почти на собственных крыльях, не замечая ничего вокруг.

Общение с Андреем меня окрыляло. Не знаю, чем это обернётся для меня в дальнейшем, сложно судить. Я ничего не знаю о его намерениях. Да и о его чувствах не имею представления. И я сейчас не об этом!

Я о себе. О том, что мне нравится слышать его голос – он завораживает меня, словно пение сирены несчастных моряков. От его запаха у меня кружится голова, и пробуждаются непонятные, не осознанные желания. Его глаза – отдельный вид наслаждения для меня. Могу любоваться, кажется, вечность на переливы света в радужке синих лучей.

Я вижу целую Вселенную в его взгляде. И наслаждаюсь ей.

Похоже, я влюблена.

Впервые в жизни на пороге сорокалетия.

И мне невероятно нравится это состояние моей души.

В свете моей влюблённости предстоящие разборки с Вадимом не пугают уже так отчаянно. У меня есть магнит посильнее, как намекал несчастный датский принц.

На волне моей влюблённости декабрьская хмарь не так давит на сердце и кажется милым преддверием предстоящей зимы. И раздражённые водители не вызывают нервной реакции. Ведь у людей, вероятно, камни на сердце, и им сложно быть в таком состоянии спокойным.

Сила кипела в моём теле, и радость была близко-близко. Я реально за один вечер придумала и выплеснула в эскизах проект жилья для Андрея. Ведь это его дом, и ему в нём должно быть хорошо и светло. Он сможет быть счастлив в пространстве, мной придуманном для него.

Так, с улыбкой и в мечтах о непонятном, в предвкушении неизвестного, но безусловно, счастливого, я провела почти всю дорогу.

Сначала всё складывалось удачно. Я практически без пробок добралась до дома, да и вещи по давно продуманному списку я уложила шустро. Даже в машину успела их отнести.

Но, вспомнив, что не взяла свой альбом с набросками трёхлетней давности, я вернулась в дом. Тогда я тихо грезила о ещё одном ребёнке и рисовала себе дом мечты. Со светлыми спальнями и большой верандой, на которой можно будет мне встречать рассвет. Кажется, части идей из той далёкой иллюзии пришло время воплотиться в реальность. Пусть не для ребёнка, а для мужчины моей мечты, но это же не столь важно, правда, ведь!

Пробежала к мастерской, не снимая обуви, рассчитывая быстро прихватить этот треклятый альбом и вернуться.

Но не успела.

Я услышала, как раздвигаются ворота для въезда в наш