После развода. Колкие грани счастья - Лана Полякова

капучино и крошки от выпечки по столешнице – просто художественное выставочное фото! Видишь, как удачно здесь сфокусировано на крошках, и столешница смотрится при этом волшебным фоном! – всё не могла успокоиться я и, показывая очередное фото, восторгалась, — Гляди, как срез дерева в столешнице отливает солнечным светом и отражается в залитом эпоксидкой цветке! Я в восторге от твоих фото!

- Мам, это, честное слово, вышло случайно! – Смутился мой сын и, спрятавшись за стаканом сока, продолжил с аппетитом поедать свой ужин.

- Максим, напрасно ты отмахиваешься и стесняешься! Увидеть такой кадр и поймать его – дорогого стоит! – не согласилась я и предложила, — Давай, может быть, займёмся фотографией?

А потом, подумав, исправилась, улыбнувшись:

- Ты займёшься, и мне немного покажешь и научишь чуть-чуть.

- У нас же теперь будут деньги! Почему не вместе? – спросил Макс, поднимая на меня удивлённый взгляд.

Нежность коснулась моего сердца и плеснула в лицо румянцем. Мой милый, мой справедливый малыш!

- Я буду работать. Больше не хочу оказаться в ситуации, когда нужно выбирать между курицей на ужин и твоими занятиями теннисом, – ответила и решительно взялась за столовые приборы, показывая сыну пример.

Мы сидели в кафе за три квартала от заведения моего мужа и ужинали. Переговаривались и улыбались друг другу заговорщицки.

Провернув удачно акцию по шпионскому фотографированию, нам жизненно необходимо было подробно рассмотреть результаты наших трудов. Ну и заодно перекусить.

Небольшой, круглый стол в самом дальнем углу кафе, уютная атмосфера, горьковатый запах кофе и щекочущее, ещё не совсем осознанное чувство, что щекотало в моей груди пузырьками в преддверии праздника.

- Мы теперь в гостиницу? – спросил сын, прожевав своё мясо и откложив приборы.

- Никогда в жизни не снимала гостиницу сама! Представляешь? – усмехнулась, открывая приложение в телефоне, продолжила, — всегда этим занимался или твой отец, или люди из турагентства. Так что я осваиваю новое!

Покопавшись, я забронировала нам номер в гостинице средней ценовой категории. Построенная ещё при союзе, типовой планировки и без изысков, она не обещала привычного сервиса. Честная ночлежка, зато точно не перестроенная в хостел непонятная жилплощадь со стрёмными соседями.

- Максим, время ещё есть, давай скатаемся и посмотрим предлагаемые квартиры? – предложила я сыну и добавила, — Хочется уже завершить наше устройство поскорее.

Дождавшись согласного кивка сына, созвонилась с женщиной, представившейся Алевтиной Борисовной, и, договорившись о встрече, решительно направилась по вечерним пробкам обратно на Ленинградское шоссе.

Выбор не мудрёный – забронированная гостиница располагалась в том районе.

Там, за Речным Вокзалом, почти на выезде из города, на верхнем этаже семнадцати этажного дома нам открыла двери удивительная женщина.

Я не берусь определить на взгляд, сколько ей лет даже приблизительно. Явно немолодая, но очень подвижная и стройная, с морщинистым и быстро меняющимся в зависимости от эмоций лицом и огненно-рыжими, медного отлива кудрями без единого седого волосочка. А уж веснушки на её лице так точно жили свою собственную жизнь. Они то разбегались, открывая небесной голубизны глаза, то скрывали лукавую улыбку розоватых губ.

- Проходите, — пригласила она нас в комнату глубоким контральто с хрипловатым подтоном.

Будто завибрировала где-то рядом виолончельная струна, задевая сердечные струны.

Странная женщина и квартира ей под стать.

- Я уезжаю на днях в экспедицию. – Проговорила хозяйка своим волшебным голосом и, улыбнувшись, взмахнула рукой в сторону открытой комнатной двери, – Вот решила попытаться заработать и сдать свою квартиру. Но, знаете, как-то не очень у меня получается. Одним нужен современный ремонт, другим - отсутствие мебели…, а куда я дену мои шкафы? А комод?

Я оглянулась на упомянутый комод и зависла.

Скромно поблёскивая кое-где сохранившимся лаком, красавец эпохи модерна с плавно изогнутыми характерными линиями, стоял в тёмном углу. Он растерял все свои оригинальные ручки, на верхней наборной крышке виднелись варварские царапины, и сами панели просили нежной руки реставратора. Но стиль и шик той эпохи всё ещё был с ним, флёром своим пробуждая во мне творческую щекотку.

- Очень красивый! – я нежно провела кончиками пальцев по изогнутой линии и, повернувшись к хозяйке, спросила:

- Не хотите его реставрировать?

- Всё как-то некогда, – ответила она своим удивительным голосом и снова улыбнулась.

А я залюбовалась очередной игрой веснушек на её лице.

Скрипнула балконная дверь, и в комнату вальяжно вошёл огромный, конечно же, рыжий кот, поглядывая на нас взглядом настоящего хозяина.

- Вот, ещё проблема, — кивнула в его сторону Алевтина Борисовна, — не представляю, как его оставлять на передержку в чужом месте.

Котяра дёрнул своим шикарным хвостом и неторопливо подошёл к замершему при его появлении Максу. Постоял около него одно мгновение, а после боднул головой под коленку. И, честное слово, совершенно осознанно подтолкнул сына в сторону стоящего неподалёку дивана. А когда Максим, повинуясь однозначному приказу хозяина, сел, котяра запрыгнул к нему на колени и, свернувшись кольцом, заурчал трактором.

- Степан Семёнович! – хозяйка квартиры всплеснула руками и, повернувшись ко мне, потрясённо заметила, — он никому так не доверяет!

- Придётся нам заселятся, — улыбнулась я ей.

Но телефонный звонок не дал мне продолжить. Я, извинившись, посмотрела на экран и, увидев, что звонит Вадим, прикусила губу. Сбросить? Взять? Перевела взгляд на Макса, и в этот момент кот поднял свою голову и, посмотрев на меня, дёрнул губой. Честное слово, он сделал это с презрением!

Глава 18

Я не стала принимать звонок. Ничего существенного мне Вадим сейчас не скажет. А если и скажет… Я просто не хочу его больше слышать!

Я его всё ещё боюсь!

Решительно сбросила вызов и, отключив, сунула телефон поглубже в сумку.

Ещё бы ладонями закрыла лицо. Как в младенчестве. «Я в домике».

Естественно, если Вадим надумал высказаться, то его так просто не остановить. И через мгновение у Максима заиграл входящий звонок.

Сын посмотрел на меня и, не отрывая взгляда, ответил на звонок. Некоторое время внимательно слушал, а затем зло усмехнулся и сказал:

- Нет!

Я вздрогнула, прикусила губу, и слушала их разговор замерев. Я боялась лишний раз вздохнуть, а Максим продолжил:

- Папа, ты что, не понимаешь? После твоей сегодняшней выходки мне не о чём с тобой разговаривать.

И после короткого молчания добавил, повышая голос:

- Да не хочу я встречаться! Зачем? Чтобы ты снова приказал своему дуболому скрутить меня в машине? Да плевать