Просроченный долг - Йожеф Лендел

Я знаю, что «представляет» Лашшу, и знаю также, что «представляет» Баница. Но рассказать это — вот что трудно, это и есть форма. Здесь мало социологии, вульгарного материализма, классовое положение ничего не значит (потому что оно одинаково) и даже предыдущий опыт.

Нужно понять и случайное — то есть то, что сложнее, даже если знать все факторы. Но как раз без этого мы не можем существовать.

Я не учитель. Я не врач. Я хочу «измерить» человеческие отношения, видеть, куда полетел каждый снаряд, что причинил. То, что я «измерил», сообщаю — sapienti sat(Умный поймет (лат.).)

5 декабря 1964 г.

Лашшу и Баница выплескивают друг на друга свои противоречия, отравляют друг друга. Это оказывает воздействие на всю жизнь Баницы, поэтому он умирает в 1957 г. И потому, что Лашшу снова забрали, то есть предсказание последнего сбылось.

А Лашшу умирает, потому что не хочет мстить тем, на стороне которых стоит Баница. Поэтому он позволяет смерти одолеть себя.

21 декабря 1964 г.

Александров

И когда уже близится к весне, и тогда приходят вагоны с запорошенными снегом крышами и платформы с лесом, один вагон — один лагерь человеческих жизней. Иногда больше, а иногда меньше.

27 декабря 1964 г.

<_> Баница — теперь название уже «Лицом к лицу» или «Перекрёстные вопросы». Написал приблизительно 4 а. л. в первом, и из этого 2 а. л. во втором варианте. <_>

План: ровно через год закончить «Лицом к лицу», объем около 12 а. л.

5 января 1965 г.

Старость

Когда у нас выпадают зубы, мы это замечаем.

Когда мы теряем память и мысль слабеет и растекается, мы этого не замечаем — чтобы заметить, нужен разум.

Брать на себя роль в общественной жизни после семидесяти — это самообман старческого слабоумия. Может случиться, что мы еще не стали идиотами в семидесятилетнем возрасте, но уж точно, что мы становимся идиотами, если проявляем чрезмерную активность в общественной жизни. То есть высказывать мнение — хорошо, но занимать должность — плохо.

10 января 1965 г.

«Скажите нам, зачем мы живем?» — требуют молодые. А мы только пожимаем плечами.

«Ну, хорошо, тогда скажите хотя бы, почему вы не бросились со скалы, почему не привязались к железной спинке тюремной кровати, чтобы суметь умереть, поджав ноги». А мы только пожимаем плечами.

На это двадцатилетние старцы называют нас мудрыми, а молодые юноши поворачиваются к нам спиной.

А мы верим, что мы мудры, и желаем сотворить большой сосуд мудрости.

Но лишь перебираем старые черепки на месте вырытого фундамента строящегося здания и, подобно реставраторам-обманщикам, складываем из них большую мозаику и замазываем пробелы серым цементом.

Но мне претит обман. Вот они, черепки; берите их, ребята, и загоните каблуками в нарисованный мелом на асфальте «Рай» или «Ад».

И не говорите родителям, что это я дал вам черепки, и терпите, что вас будут ругать за стоптанные каблуки и подошвы. А если ваши отцы бедны, то не удивляйтесь, если они дадут вам по заднице.

Пусть ваша мудрость будет в том, что вы увидите наши ошибки и не повторите их.

31 января 1965 г.

Напрасно мне пытаются мудро доказывать: то, что вам на голову упала черепица, неслучайно, и это доказуемо статистическими выкладками. Нет, безусловно, случайно — для меня случайно.

Более того, случайно и то, что я сегодня еще жив, что я здесь, и только конец не случаен — что я умру.

21 февраля 1965 г.

Сейчас записей меньше, потому что заметки с маленьких листочков попадают прямо в роман, и здесь их следов не найти.

114 страниц романа уже перепечатано и исправлено, еще около 16 страниц, и первая глава, примерно 1/3 романа, 5 % а. л., готова. (С 1 окт., вероятно, до 1 марта.)

5 марта 1965 г.

Два дня назад — впервые в жизни — получил анонимное письмо. Написано мне — и написано не мне. Писавший спутал меня с неким известным ему по красноярскому лагерю для военнопленных Йожефом Ленделом, которого он, как ему кажется, узнал, — но, тем не менее, он обращается ко мне, нападает и обличает меня из-за первой фразы моего очерка в «Тюкёр» («О работе и о моей работе».). Это фраза: «Я люблю трудиться». Обливает грязью. Мол, «у тебя никогда не лежали руки к работе», угрожает: «Отольются кошке мышкины слезки», а посему «полегче на поворотах».

(Это письмо буду хранить в конце записной книжки.)

А ведь меня уже во второй раз путают с этим Й. Л. из красноярского лагеря для военнопленных (Вероятно, тот Йожеф Лендел попал в лагерь для военнопленных во время Первой мировой войны.). Но тон первого письма был очень дружелюбным, и там спрашивалось, не тот ли я Й. Л., который играл в лагере женские роли и которого звали просто Шарикой (Уменьшительное имя от венгерского Шаролта (Шарлотта).). Тогда я ответил, что никогда не был солдатом, не был в плену, не играл в любительских спектаклях и не был Шарикой. Написавший то письмо хотел дружески пообщаться, этот — обидеть и запугать.

Возможно, некий Й. Л., он же Шарика, был отвратительный тип. Но кто же автор письма, который заканчивает его так: «Это обещает тебе хозяин мозолистой руки»?

1. Может, сегодня у него мозолистая рука. Бесспорно одно — он хотел бы, чтобы сегодня у него были мозолистые руки. Потому что:

2. этот «господин» знаком с латынью. Он правильно пишет два с в начале слова «аккумуляция капитала» <…>. Он использует редкое латинское слово: «дефетезировать», словом, он учил в школе латынь.

3. Почерк — не его собственный. Пожалуй, это почерк женщины лет 34–45. Дочери или еще кого-то, не знаю (папаша диктует, а дочка пишет).

4. Переписывается с заграницей: на конверте улица стоит раньше населенного пункта. Кстати, сейчас он пишет по моему старому адресу на улице Уласло. Откуда он его знает? В телефонной книге его нет. Если же он поинтересуется моим нынешним адресом, то получит адрес на улице Богданфи. То есть он следит за мной.

5. Живет в провинции, это видно по