Просроченный долг - Йожеф Лендел

Наряду с теми — известными и замечательными — особенностями венгерского языка, что на нем равно и с большой точностью возможны как рифмованные, так и метрические стихи, я считаю важнейшим преимуществом то, что в нем в зависимости от важности содержания можно менять порядок слов. Эта гибкость — наиболее важное свойство венгерского литературного языка.

* * *

Конечно, это также не особое, уникальное свойство венгерского языка, но, как мне представляется, в венгерском языке присутствует в наибольшей степени. Этим нужно пользоваться!

24 марта 1966 г.

Толстой

Если спросить так: в какой фигуре Толстой нарисовал самого себя, то ответить невозможно.

Но ответ будет правилен, если скажем: во всех! Потому что он Андрей и Пьер, Мари и Наташа, и Долохов и Тушин и даже в одно и то же время старый граф Ростов и его доезжачий, замахнувшийся на графа. И из этого видно, что раздвоение сознания — болезнь, а деление на тысячу частей — создание единого целого и гениальный синтез.

25 марта 1966 г.

Трагизм 56-го года

Справедливое и прогрессивное в своих намерениях восстание — неразумная толпа и знающая свое дело реакция + человеческая никчемность превратили в антипрогрессивную авантюру.

30 марта 1966 г.

Сегодня — много лет спустя — меня снова пригласили на коктейль в советское посольство (в честь приезда делегации писателей). Что бы это значило? XXIII съезд? Или что-то другое?

Я письменно выразил сожаление, что по состоянию здоровья не могу принять приглашение.

Что они там себе думают? Свистни собачке — и она встанет на задние лапки?

Между прочим, сегодня готова окончательная машинопись романа. В мае передам в редакцию. Еще до поездки — если она состоится — в Англию. Когда вернусь, уже прочтут.

9 мая 1966 г.

Годовщина

6. V — 50 лет, как я впервые напечатался.

Рано утром — звонок из Вены: Илона Дучинска. Потом утром Ева Катона — «ЭШ».

Потом — сдал de jure и de facto роман в издательство «Сепиродалми» и в «Уй ираш».

Сегодня в ФЕСЕК (Клуб творческой интеллигенции (FÉSZEK) — аббревиатура по первым буквам слов: художник, архитектор, скульптор, музыкант, певец, комедиант.) — авторский вечер. Вчера — статьи <_> Но репортаж в «ЭШ» важнее всего (В интервью писатель сделал особое ударение на том, что кончил новый роман.).

Всё это, однако, мой друг Дежё Яс (Дежё Яс (1897–1981) — журналист, писатель, военный историк, участник Гражданской войны в Испании на стороне республиканцев, бригадный комиссар, участник французского сопротивления.) назвал бы артподготовкой: цель военной операции — роман.

Не думаю, что роман в ближайшее время напечатают, но сделаю всё, чтобы не напечатать сделалось бы весьма затруднительным, а со временем — невозможным.

* * *

Я считаю маловажной и меня отнюдь не радует вся эта «юбилейная» петрушка — которая только средство, но не цель.

26 мая 1966 г.

И всё сны!

Опять, «уже в четвертый раз», арестовали меня и многих наших. И я чувствую тяжесть на сердце — физическую тяжесть, и знаю, «этого мне уже не пережить». Мне страшно, я плачу и умоляю. За что? «Ведь я ничего не сделал, ничего». Потом какая-то женщина, что-то пишет и отвечает, наполовину участливо и наполовину с издевкой: «Звонки» (телефонные доносы).

И из-за этого можно?

Пожимает плечами.

Другие получают денежные переводы. Им прислали 101 доллар переводом по авиа-телеграфу, я не получил ничего и в страхе проснулся…

Но наяву — совсем иное!

Моя книга вышла (хотя экземпляры дома, и я еще не видел, какая получилась книга). И тактические шаги, передача романа для чтения «Сепиродалми» и в «Уй ираш» 6 мая, в годовщину, а Панди (Пал Панди (1926–1987) — литературовед, критик, редактор, был редактором журнала «Уй ираш» (1961–1963), «Критика» (1972–1983).) — 9 мая, на авторском вечере, как видно, были хорошо рассчитаны.

Я придерживаюсь мудрости Кутузова: «Всё приходит вовремя тому, кто умеет ждать» («В. и М». т. III.) (Tout vient à point à celui qui sait attendre («Война и мир», т. 3)).

Мудрость старика — знаю. И противоположное равно так же справедливо: Тому, кто не ждет, а добивается момента успеха, всё приходит вовремя».

А если и это, и то справедливо — где же правда?

9 июня 1966 г.

«Лицом к лицу».

Позвонили из «Уй ираша», Барани (Дюла Барани — редактор журнала «Уй ираш» (1964–1968).). Рассыпался, но сообщил, что роман передали Кёпеци и, по всей вероятности, он тоже не будет решать один.

Я ответил, что рад этому, но пусть решение: принять или отвергнуть, — не делят на несколько человек. Ответственность в любом случае должно взять на себя одно лицо.

<_> В воскресенье 6-го здесь был Панди, я позвал и Риту. Панди предлагает: расширить роман (действие которого происходит до «Чародея») как-то так, чтобы была еще одна глава (хотя бы 40 полос), события которой происходят в 1955 г. Потому что иначе не всё сказано. Словом, так, чтобы была развязка.

30 июня 1966 г.

Многие писатели как прогноз погоды по радио: предсказывают назавтра то, что было сегодня. А на сегодня — предсказывают то, что было вчера.

6 июля 1966 г.

Достоевский

Читаю сейчас «Идиота». После чтения Толстого видна громадная разница. Только теперь я постиг, как справедливо сравнивать Толстого с Гомером.

Достоевский — не классик. Он пишет с ходу, не сочиняет — но и не ошибается — потому что видит свои фигуры, и они делают и говорят то, что он замыслил и представил о них.

Он не ошибается, но так как торопится, многословен (например, речь Ипполита). Он современный писатель, поскольку нуждается в гонораре и поэтому не выпускает многословную часть. (Это неплохо, и он выигрывает тем самым объем, а это деньги.) Даже это ему не вредит.

Он так уверен в себе, то есть уверен в своих видениях и галлюцинациях, что не исправляет даже отдельные детали. Великолепна его ars poetiсa («Идиот», 4 часть, начало), от арс-поэтики он переходит к великолепному определению «наглости наивности» и отсюда возвращается к продолжению романа.

7 июля 1966 г.

Воспоминания старика Иволгина о Наполеоне — великолепнейшая карикатура на мемуары.

31 августа 1966 г.

Писатель пишет не для себя. Писатель даже не учит.

Но вместе с читателем стремится познать мир, оттенки и смысл жизни.

А много мы пишем потому, что не можем в одном предложении выразить