Под прусским орлом над Берлинским пеплом - ATSH

изменившийся с нашей последней встречи. Он горделиво возвышался над окружающими деревьями, притягивая взгляд своей таинственностью и необычной архитектурой. Дом словно замер в своей точке, в своем времени, сохраняя первозданный вид. Я чувствовал, как в груди разливается странное, щемящее чувство, похожее на тоску по родному дому, по месту, которое когда-то было дорого, но по какой-то причине оказалось недоступно. Подойдя ближе, я обнаружил, что массивные ворота, ведущие на территорию дома, заперты. Они не поддавались, сколько бы я ни дергал их, лишь глухо скрипели в ответ. Забор, окружавший территорию, зимой скрытый под толстым слоем снега, теперь казался неприступно высоким. Перелезть через него было бы крайне сложно, если вообще возможно. Я попытался обойти дом, надеясь найти другой вход, но территория оказалась настолько обширной, а лес вокруг таким густым, что я испугался заблудиться. В итоге, оставив эту затею, я вернулся к воротам. Опустившись на траву, я прислонился спиной к холодным прутьям ворот и достал из сумки тетрадь. Я надеялся найти в тех записях хоть какую-то подсказку, которая помогла бы мне проникнуть внутрь. Но, к моему разочарованию, записи оставались такими же загадочными и непонятными, как и раньше. Обрывки фраз, странные символы, бессвязные мысли — все это не давало никакого ключа к разгадке тайны дома. Внезапно меня осенила мысль. Может, дело не в физическом воздействии, а в силе мысли? Может, надо не пытаться открыть ворота руками, а представить, как они открываются? Я поднялся на ноги, встал напротив ворот и, закрыв глаза, сосредоточился. В своем воображении я отчетливо представил, как створки ворот медленно распахиваются, пропуская меня внутрь. Я приложил руку к воротам, толкнул их... Они заскрипели, зашатались, но не поддались, не открылись.Разочарованный, я повернулся к ближайшему дереву, решив проверить свою теорию на нем. Сосредоточившись, я направил на него свою волю, представляя как оно сгибается, ломается. Дерево затрещало, закачалось из стороны в сторону, роняя на землю всю свою молодую листву, и, наконец, наклонилось, почти вырвав свои корни из земли. Это сработало! Дерево поддалось моей мысленной команде. Но почему же ворота остались нетронутыми? В чем разница? Голова начала невыносимо болеть от напряжения и бесплодных попыток понять происходящее. Казалось, она вот-вот треснет по швам. Я чувствовал себя совершенно измотанным, как физически, так и морально. Измученный, я снова опустился на мягкую траву, прямо у подножия неприступных ворот. Сделал глубокий вдох, наполняя легкие свежим лесным воздухом, затем медленно выдохнул, отпуская напряжение, скопившееся в теле. В голове пульсировала тупая боль, а мысли путались, не давая сосредоточиться. Я прислонился спиной к холодным прутьям, чувствуя, как приятная прохлада металла немного успокаивает ноющий висок. Веки становились неподъемно тяжелыми, словно налитыми свинцом. Сопротивляться накатившей сонливости не было никаких сил. Тело, уставшее от долгой дороги и бесплодных попыток проникнуть в дом, требовало отдыха. Глаза закрылись сами собой, и я провалился в глубокий, беспробудный сон, такой, какой бывает только после сильного переутомления. И вот, я снова оказался перед этими же самыми воротами, но на этот раз что-то было иначе. Я стоял не снаружи, а внутри, на территории загадочного дома. Передо мной высились все те же массивные створки, но теперь я видел их с другой стороны. И, что самое главное, я заметил то, чего не видел раньше - тяжелый металлический засов, надежно запиравший их изнутри. Во сне все казалось простым и естественным. Я без малейших раздумий подошел к воротам и, легко, будто это ничего не стоило, отодвинул засов. Он поддался с едва слышным скрежетом, освобождая створки. Затем я потянул одну из них на себя, и ворота, медленно и плавно распахнулись, открывая проход наружу, в залитый солнцем лес. В этот момент сон оборвался. Я проснулся от настойчивого толчка в лицо. Открыв глаза, увидел склонившуюся надо мной морду своей лошади. Она обеспокоенно фыркала, словно пытаясь привести меня в чувства. Вокруг царили густые сумерки, солнце уже почти скрылось за горизонтом, окрашивая небо в багрово-фиолетовые тона. Лишь слабые отблески уходящего дня пробивались сквозь плотную листву деревьев. Первые несколько мгновений я лежал неподвижно, не сразу соображая, где нахожусь и как здесь оказался. Сознание медленно возвращалось, вытесняя остатки сна. Я несколько раз моргнул, прогоняя пелену с глаз, и наконец, поднял взгляд на дом. И снова медленно моргнул, уже не от сна, а от удивления. Ворота, которые еще несколько часов назад были наглухо заперты, сейчас стояли распахнутые настежь, гостеприимно приглашая войти. Еще одно медленное моргание, будто я все еще не верил своим глазам, будто это было частью сна, и должно было исчезнуть, стоит лишь как следует проснуться. Но нет, ворота оставались открытыми. И тут до меня дошло: ведь еще совсем недавно они были закрыты! Я точно помнил, как пытался их открыть, как они не поддавались. Что же произошло за время моего сна? Неуверенно поднявшись на ноги, я почувствовал, как земля качается под ногами. Голова все еще была тяжелой, а тело – ватным. Шатаясь, словно пьяный, я сделал несколько шагов вперед и вступил на территорию усадьбы. Первым делом мой взгляд упал на то место, где мы с мужиками в спешке и страхе, закопали тело Уве. Но, к моему полнейшему изумлению, никакой могилы там не было. Земля была ровной, гладкой, нетронутой, как будто никто и никогда ничего здесь не закапывал. — Что за чертовщина здесь происходит? — вырвалось у меня невольно вслух. Голос прозвучал хрипло и непривычно в сгустившейся тишине. Я сделал еще несколько шагов и оказался у входа в дом. Дверь была приоткрыта. Я толкнул ее, и она со скрипом поддалась. Оказавшись внутри, я замер на пороге, не зная, куда идти дальше. В прошлый раз, когда мы были здесь все было по-другому. Мы просто шли вперед, не разбирая дороги, заглядывая подряд во все комнаты, движимые любопытством и страхом одновременно. Сейчас же я был один, и дом казался еще более пугающим и таинственным в сгущающихся сумерках. Внезапно меня осенила мысль. Я вспомнил жуткие скелеты, которые мы видели в комнатах наверху. Возможно, стоит пойти туда и, наконец, похоронить их по-человечески. Может быть, это хоть как-то прояснит происходящее. Шаг за шагом, я медленно поднимался по скрипучей лестнице, ведущей на второй этаж. С каждым шагом воспоминания о предыдущем визите в этот дом становились все отчетливее, и постепенно я вспомнил о найденных в тетради рекомендациях. Точнее, о сведениях о документах на дом, спрятанных под кроватью в комнате со скелетом,