100 магнитоальбомов советского рока. Избранные страницы истории отечественного рока. 1977 – 1991. 15 лет подпольной звукозаписи - Александр Исаакович Кушнир

Тем не менее эти сессии пошли группе на пользу. Позабыв свое хард-роковое прошлое, «Миссия: Антициклон» начала исполнять музыку, которая не имеет названия и поныне. «Форма рок-н-ролла никак не была связана с нашими композициями», – справедливо замечает Костя Иванов. Действительно: какая-то идеально гармоничная смесь жесткого гитарного нью-вэйва, гранжа, джаза, «хоквиндовской» психоделики и почти «тирексовского» мелодизма. Прибавьте к этому наполненные сюрреалистическими образами интуитивные тексты Вяткина, сочетающие в себе элементы аллегории и неутешительные прогнозы на будущее. В Союзе еще не было президента, но в «Революции» художник уже рисовал его портрет, а по ночам расклеивал листовки. Россия еще не вела никаких войн, но «цветочки в строю, ягодки в гробах» как бы готовили слушателей к грядущим катастрофам. «Мы часто двигались впереди жизни», – вспоминают музыканты.

Поиск новых выразительных средств вывел группу за границы устоявшихся стилей. Осенью 88-го года «Миссия» получает гран-при II Дальневосточного рок-фестиваля в Хабаровске, где играли почти три десятка команд. Потом следуют выступления в роли хедлайнеров на фестивалях в Красноярске, Новосибирске, Барнауле, громкий региональный резонанс и восторженная статья в журнале «Смена».

Все эти награды и призы прессы рождались не на пустом месте. Группа подкупала зрителей не только шаманской энергетикой и фантастическим умением выкладываться на концертах. Используя грим и элементы театрализации, «Миссия» одной из первых начала активно пропагандировать глэм-рок. Критики называли их «китайскими фарфоровыми куклами». Вяткин выходил на сцену в косичках и сильно разукрашенный, исполняя роль то ли главной героини из сказки «Пеппи Длинныйчулок», то ли Универсального Принца. Одетый в парчовый халат и шаровары Волков был Шутом, Брославский – Палачом, Иванов – Стражником (роли могли произвольно меняться). Соответствующим образом строились и реплики между музыкантами, и общение с залом.

На одном из фестивалей «Миссию» заметила съемочная группа «Чертова колеса», предложившая музыкантам записать несколько видеоклипов. В паузе между фестивалями группе удалось в течение трех суток поработать в Останкинском телецентре. В студии группу опекал звукорежиссер Всеволод Движков («Николай Коперник», «Снегири» и др.), который, будучи гораздо старше «миссионеров», сумел по-настоящему заразиться их музыкой. В условиях аврала он с юношеской непосредственностью помогал «миссионерам» шалить со звуком – к примеру, в песнях «Будет время» и «Эпитафия» вокал записывался как на нормальной, так и на убыстренной скорости, а затем микшировался. Тот же прием был применен для некоторых гитарных соло.

В результате четкого взаимодействия музыкантов и звукорежиссера вместо предполагавшихся нескольких звуковых дорожек к видеоклипам группе удалось записать 30-минутный альбом. Первые три песни были из «Супербалета» (естественно, в модернизированных аранжировках), остальные пять – совсем новые. Хотя местами им не хватало концертного драйва, они получились энергичными и полными мелодизма.

Из-за нехватки времени опробовать все достоинства 24-канального магнитофона так и не удалось. Только в нескольких местах Иванов и Брославский наложили дополнительные гитарные штрихи – включая пиццикато в «Дурацком танце» и балалаечные тембры в «Революции». Вяткин, у которого внезапно лопнула струна, все свои партии вынужден был играть на трех струнах. Кастрированный инструмент звучал довольно скверно, поэтому его пустили через хорус и развели по каналам. Размазанный бас стал почти солирующим инструментом, а вязь двух гитар создала особый, «модный» звук.

Действительно, весь альбом отличался современным даже по нынешним меркам саундом. Непросто поверить, но в те времена группа из запредельного Магадана имела самое необычное, самое хрустальное звучание в отечественном роке. С точки зрения культуры звукоизвлечения «Миссия» достигла уровня европейской клубной команды. «Предположим, мы играем новую му…зы…ку», – шепчет Вяткин в финале композиции «Что дальше?».

…Стремление к совершенству по-прежнему оставалось главным стимулом в их творчестве. В своих композициях они научились не только останавливать время и расширять горизонты, но и играть так, словно вся предшествовавшая музыка была лишь холодным арифметическим действием. По словам Вяткина, они «начали ощущать какую-то божественность своей миссии».

После московской сессии эксперименты со звуком продолжились, воплотившись, в частности, в отличный и резкий боевик «Целуй меня в задницу». Он стал украшением записанного спустя полтора года в Москве альбома «Kainogono», вскоре вышедшего на виниловой пластинке. Но к этому времени внутри группы начали возникать серьезные трещины.

Причинами конфликтов стали не столько особенности характеров или музыкальных вкусов, сколько мировоззренческие различия. Волков начал продюсировать молодую группу «Федорино горе» и все чаще пропадал в строящемся на окраине Магадана православном монастыре. Теперь на репетициях частенько возникали ситуации, когда Олег заявлял, что петь или играть какую-нибудь фразу ему мешают религиозные убеждения.

«Состояние неудовлетворенности оттого, что мы стараемся делать что-то лучше, а у нас получается хуже, начинало просто убивать», – вспоминает Вяткин.

Вдобавок ко всему Коля Брославский серьезно увлекся религией и перебрался в кришнаитский ашрам. Однажды он ушел из группы насовсем. По слухам, бывший гитарист «Миссии» посетил Индию и вернулся оттуда уже в сане «вторичнорожденного», потеряв свое прежнее имя.

Чувствуя отсутствие всякого движения, Вяткин уезжает в Барнаул, где некоторое время работает диджеем. В конце 90-х Вяткин и Иванов перебираются в Москву и записывают новый альбом «Складно и ладно».

Ник Рок-н-Ролл + «Лолита»

Московские каникулы (1990)

сторона A

Печальный уличный блюз

Город на крови (Украли праздник)

Улялюм

сторона B

Хабаровские дни

Филька-Шкворень

Дежурный по небу

Методист

Веселись, старуха

Зная историю запутанной и нелегкой судьбы Ника Рок-н-Ролла, можно прийти к выводу, что этот альбом готовился более десяти лет. Николай Кунцевич – он же Ник Рок-н-Ролл – начал петь в рок-группе в неполные семнадцать лет. Воспитываясь в интеллигентной семье (отец – профессор, мать – мультипереводчица), он в шестнадцать лет сталкивается со взрослой жизнью. Дело было в Оренбурге в конце 70-х. Его первая команда называлась «Мазохист», и именно в ее недрах была рождена песня «Методист» – резкий и диковатый ритм-энд-блюз: «Я бежал от сексуальной революции / От любви я спрятался в подвале / Но ты шла по оголенным проводам / И я понял, что люблю тебя».

Судя по всему, в «Мазохисте» сознательно культивировалась установка на саморазрушение. На улице это были типичные хулиганы: много палева и бухла, заточенные перочинные ножики и ржавые бритвы, разбитые витрины, подпаленные флэты, драки на танцплощадках, столкновения с милицией. Непонятно, как по музыке, но по образу жизни это был явный панк, причем с криминальным оттенком. «Находясь в экстремальных ситуациях, я ощущал себя здоровым человеком, – откровенничал впоследствии Ник. – Настоящий рок-н-ролл – это герой. Именно через ад можно увидеть рай и попасть в него».

Как несложно предположить, просуществовал «Мазохист» совсем недолго. Вскоре одного из музыкантов посадили в