Метаморфозы - Публий Овидий Назон

Кости нашла наконец на чуждом прибрежье, в могиле.

Тут же припала к земле и прочтенное в мраморе имя

Жаркой слезой облила и ласкала открытою грудью.

340 Дочери Солнца96 о нем не меньше рыдают, и слезы —

Тщетный умершему дар — несут, и, в грудь ударяя, —

Горестных жалоб хоть он и не слышит уже, — Фаэтона

Кличут и ночью и днем, и простершись лежат у могилы.

Слив рог с рогом, Луна становилась четырежды полной.

345 Раз, как обычно, — затем что вошло гореванье в обычай, —

Вместе вопили они; Фаэтуза меж них, из сестер всех

Старшая, наземь прилечь пожелав, простонала, что ноги

Окоченели ее; приблизиться к ней попыталась

Белая Лампетиэ́, но была вдруг удержана корнем.

350 Третья волосы рвать уже собиралась руками —

Листья стала срывать. Печалится эта, что держит

Ствол ее ноги, а та — что становятся руки ветвями.

У изумленной меж тем кора охватила и лоно

И постепенно живот, и грудь, и плечи, и руки

355 Вяжет — и только уста, зовущие мать, выступают.

Что же несчастная мать? Что может она? — неуемно

Ходит туда и сюда и, пока еще можно, целует!

Этого мало: тела из стволов пытается вырвать,

Юные ветви дерев ломает она, и оттуда,

360 Словно из раны, сочась, кровавые капают капли.

«Мать, молю, пожалей!» — которая ранена, кличет.

«Мать, молю! — в деревьях тела терзаются наши…

Поздно — прощай!» — и кора покрывает последнее слово.

Вот уже слезы текут; источась, на молоденьких ветках

365 Стынет под солнцем янтарь, который прозрачной рекою

Принят и катится вдаль в украшение женам латинским.

Кикн, Сфенела дитя, при этом присутствовал чуде.

Он материнской с тобой был кровью связан, но ближе

Был он по духу тебе, Фаэтон. Оставивши царство, —

370 Ибо в Лигурии97 он великими градами правил, —

Берег зеленый реки Эридана своей он печальной

Жалобой полнил и лес, приумноженный сестрами друга.

Вдруг стал голос мужской утончаться, белые перья

Волосы кроют ему, и длинная вдруг протянулась

375 Шея; стянула ему перепонка багряные пальцы,

Крылья одели бока, на устах клюв вырос неострый.

Новой стал птицею Кикн. Небесам и Юпитеру лебедь

Не доверяет, огня не забыв — их кары неправой, —

Ищет прудов и широких озер и, огонь ненавидя,

380 Предпочитает в воде, враждебной пламени, плавать.

Темен родитель меж тем Фаэтона, лишенный обычной

Славы венца, как в час, когда он отходит от мира;

Возненавидел он свет, и себя, и день лучезарный,

Скорби душой предался, и к скорби гнева добавил,

385 И отказался служить вселенной. «Довольно, — сказал он, —

Жребий от века был мой беспокоен, мне жаль совершенных

Мною вседневних трудов, — что нет ни конца им, ни чести.

Пусть, кто хочет, другой светоносную мчит колесницу!

Если же нет никого, и в бессилье признаются боги,

390 Правит пусть сам! — чтобы он, попробовав наших поводьев,

Молний огни отложил, что детей у отцов отнимают.

Тут он узнает, всю мощь коней испытав огненогих,

Что незаслуженно пал не умевший управиться с ними».

Но говорящего так обступают немедленно Феба

395 Все божества и его умоляют, прося, чтобы тени

Не наводил он на мир. Юпитер же молнии мечет

И, добавляя угроз, подтверждает державно их просьбы.

И, обезумевших, впряг, еще трепещущих страхом,

Феб жеребцов, батогом и бичом свирепствуя рьяно.

500 Бьет, свирепствует, их обвиняя в погибели сына.

А всемогущий отец обходит огромные стены

Неба; тщательно стал проверять: от огня расшатавшись,

Не обвалилось ли что. Но, уверясь, что прежнюю крепость

Все сохранило, он взор направил на землю и беды

505 Смертных. Но более всех о своей он Аркадии полон

Нежных забот. Родники и еще не дерзавшие литься

Реки спешит возродить и почве траву возвращает,

Листья — деревьям, велит лесам зеленеть пострадавшим.

Часто бывает он там, и вот поражен нонакринской

510 Девушкой,98 встреченной им, — и огонь разгорается в жилах.

Не занималась она чесанием шерсти, для тканей.

Разнообразить своей не умела прически. Одежду

Пряжка держала на ней, а волосы — белая повязь.

Легкий дротик она иль лук с собою носила;

515 Воином Фебы была. Не ходила вовек по Меналу

Дева, Диане милей Перекрестной99. Но всё — мимолетно!

Уж половину пути миновало высокое солнце, —

Девушка в рощу вошла, что порублена век не бывала.

Скинула тотчас колчан с плеча и лук отложила

520 Гибкий, сама же легла на травою покрытую землю;

Так, свой расписанный тул подложив под затылок, дремала.

Только Юпитер узрел отдыхавшую, вовсе без стража, —

«Эту проделку жена не узнает, наверно, — промолвил, —

Если ж узнает, о пусть! Это ль ругани женской не стоит?»

525 Вмиг одеяние он и лицо принимает Дианы

И говорит: «Не одна ль ты из спутниц моих? На которых,

Дева, охотилась ты перевалах?» И дева с лужайки

Встала. «Привет, — говорит, — божеству, что в моем рассужденье

Больше Юпитера, пусть хоть услышит!» Смеется Юпитер,

530 Рад, что себе самому предпочтен, и дарит поцелуи;

Он неумерен, не так другие целуются девы.

В лес направлялась какой, рассказать готовую деву

Стиснул в объятиях он, — и себя объявил не безвинно.

Сопротивляясь, она — насколько женщина может —

535 С ним вступает в борьбу, но Юпитера дева какая

(Если бы видела ты, о Сатурния, ты бы смягчилась!)

Может осилить и кто из богов? Победитель Юпитер

Взмыл в небеса. Опостылел ей лес — достоверный свидетель, —

Чуть не забыла она, удаляясь оттуда, колчан свой

540 Взять и стрелы и лук, на ветку повешенный рядом.

Вот с хороводом своим Диктинна100 по высям Менала

Шествуя, диких зверей удачным горда убиеньем,

Видит ее и, увидев, зовет; но в испуге сначала

Та убегает, боясь, не Юпитер ли вновь перед нею.

545 Но, увидав, что идут с ней вместе и нимфы, решила

Дева, что козней тут нет, и к легкой толпе их примкнула.

Как преступленья — увы! — лицом не выказать трудно!

Очи едва подняла, пошла, но не рядом с богиней,

Как то бывало: теперь из целого строя не первой.

550 Молча идет и свое выдает поруганье румянцем.

Девой когда б не была, могла бы по тысяче знаков

Видеть Диана вину; говорят, и увидели нимфы!

Лунные в небе рога возникали уж кругом девятым,

Как, от охоты устав, истомленная пламенем брата,

555 В свежую рощу придя, откуда струился с журчаньем

Светлый ручей и катил волною песок перетертый,

Местность одобрив, к воде стопою она прикоснулась

И, похваливши