Бывшие - Мария Николаевна Высоцкая

Страшно вспоминать сейчас даже, что когда-то вот такая боль была нормой. Сразу после падения, после операций…

— Ясь… Руслан тебя обидел чем-то? Что-то сказал? Сделал?

— Нет. Я просто по тебе соскучилась. Зачем ты ушла?

Дочка теребит пальчиками свой длинный хвост. У нее очень светлые волосы. Многие готовы за такой тотал-блонд баснословные суммы ежемесячно отдавать.

Яркий блонд и не менее яркие голубые глаза просто с сумасшедшими радужками. Убойное сочетание. Ярослава очень, ну просто очень красивая девочка.

— Ты же сама согласилась погулять с папой вдвоем.

— Не соглашалась, — трясет головой. — Я без тебя не хочу, мамочка.

— Ну все, не плачь.

— Я больше без тебя нигде-нигде не останусь!

— Ясь…

Обнимаемся. Кое как сползаю по стеночке, чтобы быть я дочкой на одном уровне. Прижимаю ее к себе. Яра всхлипывает. Глажу ее по голове, спине. Шепчу, как сильно ее люблю и чувствую, что отпускает. И ее, и меня.

Ярослава привстает на носочки, опускается и снова привстает. Понимаю, что начинает егозить уже. Истерика прошла, слезы высохли, мама рядом, обстановка знакомая, можно дальше бежать сломя голову по этой жизни.

— Беги уже, я сейчас подойду.

Ярослава расплывается в улыбке и вышмыгивает за дверь. Судя по лицу, она снова бодра и весела. Все забыла. Ни о чем не сожалеет и радуется каждому моменту.

Смотрю дочери вслед несколько секунд и упираюсь ладонями в края раковины. Стискиваю зубы. Боль только нарастает. По-хорошему, нужно сделать укол. И чем раньше, тем лучше.

Слышу голос Яси. Она что-то спрашивает у Руслана. Он ей отвечает. Толком не разобрать, потому что я зациклилась на ощущениях, они такие, будто мне чуть ли не сустав выкручивают.

Аккуратно опираясь на левую ногу, выхожу из ванной, практически сразу сталкиваясь глазами с Русланом. Они с Ярой стоят в прихожей. Она ему что-то взахлеб рассказывает. Он кивает.

Забавно, но у него прямо на лбу написано, что вот такие смены настроение ребенка, ему не просто непонятны, они его явно пугают.

Замечаю, как проходится взглядом по моей ноге. Я не могу полностью на нее наступить, ну и выдаю себя еще тем, что обессиленно растираю бедро ладонью. Это не помогает от боли, просто успокаивает. Переключение внимания иногда работает.

Руслан ловит мой взгляд. Чуть прищуривается. Сообразил, конечно, поэтому и смотрит.

— Мам, а можно мне папа сказку почитает?

— Конечно.

Честно, сейчас меня этот вариант на все сто процентов устраивает.

— Пошли, — Яся на радостях берет Руса за руку и тянет в свою спальню.

Градов на ходу снимает обувь и куртку. Я же, дождавшись, когда они исчезнут за дверью детской, кое-как ковыляю на кухню. Достаю из холодильника ампулу с обезболивающим. Вспоминаю, где лежат шприцы. В последнюю уборку я закинула их на самый верх.

Травма давно не обострялась, и я с чего-то решила, что они мне больше не понадобятся, по крайней мере, в быстром доступе точно.

Одна только мысль о том, чтобы встать на табуретку, открыть шкаф и достать шприц, вводит в панику. Это кажется нереальным, но я кое-как справляюсь. Правда, когда набираю лекарство в шприц, понимаю, что я доставала его больше двадцати минут.

Аккуратно стягиваю джинсы и, придерживаясь за край стола, сажусь на стул. Пальцы подрагивают, когда выпускаю воздух из шприца. Готовлюсь к тому, чтобы себя уколоть, но не успеваю, потому что слышу голос Руслана:

— Помочь?

18

Вздрагиваю.

Руслан уже зашел на кухню. На нем серый спортивный костюм. Рукава худи закатаны до локтя, руки в карманах. Выражение лица без каких-либо эмоций. Чистое полотно. Захочешь понять, о чем он думает, голову сломаешь, но не отгадаешь.

— Яська быстро вырубилась, — кивает себе за спину. — Пару страниц всего прочли.

— Перенервничала просто.

— Ты была права, — подходит ближе и забирает у меня из рук шприц.

— В чем? — запрокидываю голову. Смотрю на него снизу вверх.

Градов не красавчик. Никогда таким и не был. Особенно если учесть поломанные уши. Но глаза, в глаза я без памяти влюбилась тогда. А еще в его отношение ко мне. Как к принцессе…

Сейчас Рус, конечно, иначе выглядит. Идеально оформленная щетина, модная стрижка, в которой виски убраны почти под ноль, а волосы на челке и макушке зачесаны назад. Одежда другая. Парфюм дорогой, часы. В плечах чуть шире, татуировка на запястье.

И манера разговаривать другая. Более жесткая, когда человек не просто уверен в себе, он прекрасно понимает свою значимость, статус…

— Когда настаивала на своем присутствии, — кладет шприц на стол и оглядывается.

— А, это. Я просто хорошо ее знаю, — улыбаюсь. — Она бойкая с виду. А на самом деле та еще стесняшка.

— Да я понял, — кивает и моет руки. Возвращается, берет шприц, по второму кругу выпускает из него воздух, присаживается передо мной на корточки. — Ну, че? На раз, два, три? — смеется и втыкает в меня иголку.

— Ай!

— Врачи советуют не смотреть на шприц, — ухмыляется.

— Ммм, хороший совет, — стискиваю зубы.

— Готово.

— Спасибо.

— Да всегда пожалуйста. Давно?

— Что? — непонимающе на него гляжу, а еще испытываю непреодолимое, почти покусывающее желание натянуть джинсы обратно на задницу. Неуютнененько как-то.

— Обострилось?

— Пару дней.

— С твоей ногой только пятилетку на руках и таскать.

— Ей шесть!

— Я образно, — кривит губы и рывком поднимается на ноги.

— А пора бы уже знать точно, раз так серьезно настроился быть отцом!

— С больной головы на здоровую не перекладывай.

— О, ну да, самый психически стабильный Руслан, мать его, Градов, — фыркаю.

Градов ухмыляется. Весело ему.

— Извини-извини, — все с той же улыбкой. — Ты была права. Во всем, что сегодня утром мне говорила. Если не против, то я, пожалуй, сам к вам приезжать буду. Первое время.

— Отличная идея. У нас как раз уволилась няня. Можешь занять ее место.

— Ну няню мы по-любому найдем.

— Мы? — приподнимаю бровь.

— Ну ты же не думала, что я не вложусь материально. Если что-то нужно, пиши. Можешь прямо сейчас и списком.

— У нас все есть, Руслан, я не бедствую,