Баба Яга спасает мир - Анна Каракова

...Тута вместо клумбы колодец был. Там чуть дальше в горку – девки с парнями собирались на завалинке. Песни пели, семечки лузгали. Где автобусная остановка, их дом стоял – изба огромная, добротная, в пять окон. И в палисаде всегда цветы: по весне – сирень, летом – астры-ромашки, а по осени – золотые шары... Тосковала баба Марья.

Вот и в тот день затуманились глаза, слёзы навернулись. Не различала уже, где дорога эта окаянная, где тротуар. Монстра железная наскочила из-за угла с диким рёвом. Вспыхнуло всё вокруг, озарилось... И возникла перед бабой Марьей деревенская улица как наяву. И дом. И колодец. И дорога кособокая, сельская, с колеёй от телеги. И пошла она по ней походкой молодой, лёгкой. А потом и вовсе помчалась вприпрыжку – к своим, к родным – как девчонка.

А внучка осталась одна. Двадцать лет тогда Марье было – по людскому счёту взрослая уже. А для них, для кудесниц – совсем дитя.

Сказка скоро сказывается, да не скоро дело делается... Впрочем, Марья справилась с пирогом довольно быстро. Ловко замесила тесто, капусту нашинковала. Баба Яга только чуть в кресле прикорнула... Ан глядь: на столе уже чашки с блюдцами, в вазочке – варенье крыжовенное, а в центре стола на белой скатерти с голубой каёмочкой румянится блюдо с пирогом.

Марья заметила, что старушка открыла глаза. Стала разливать чай – настоящий, заварной, с травами, которые сама собирала. Яга потянула носом воздух... осталась довольна. Хороший запах в этих хоромах, только вот... Яга сама не поняла, что её насторожило. Как будто не одни они здесь. Как будто есть кто ещё.

– А мои бабушки, значит, тоже умели колдовать? – зашла издалека Марья.

– И ты должна. У вас в роду все ворожеи были... – ответила Яга и невпопад добавила: – У тебя здесь никакого нет? Лисы или кошки? Пса? Иного зверя?

– Ни кошки, ни собаки, – ответила девица, удивляясь. – А почему вы спрашиваете?

– Сама не знаю...

Яга села к столу, с удовольствием отхлебнула чаю, откусила капустный пирог. Пожевала, смакуя... Не мухоморы, конечно. Но тоже вкусно.

За окном было темно – ночь-полночь. А здесь, у печи – светло и жарко, словно на припёке в летний день. Яга подняла голову. Удивилась и разобиделась:

– Чего ж ты врёшь, что ворожить не умеешь?!

Она ткнула корявым пальцем в люстру.

– Солнце в доме как зажгла? Даже я такого заклинания не знаю!

Марья рассмеялась.

– Какое это волшебство? Обыкновенное электричество. В каждой квартире такое есть. И газ, и вода.

Она подошла к раковине, открыла кран:

– Вот, видите? Течёт. И никакого колдовства.

Яга вдруг отодвинула пирог. Встала, принюхиваясь. Будто остерегаясь чего-то, подошла к раковине. Отодвинула Марью. Открыла дверцы и заглянула.

Марья зарделась, засмущалась:

– Пахнет, да? Это я мусор забыла вынести.

Вдруг из-под раковины вылетело незнамо что. Будто вихрь. Который сшиб мусорное ведро. Толкнул девицу в бок. И устремился в комнату. Оттуда донёсся грохот падающих стульев, звон битой посуды. Яга рванула следом за нечистью. А Марья в растерянности осталась стоять где стояла.

Эта чехарда началась не сразу со смертью бабушки. Чуть позже. То кто-то перевешивал кухонные полотенца. То нагло подпевал сквозняку в голос. То прятал ключи и телефон. То морозил утреннюю чашку кофе. Да много чего ещё!

Марья мирилась, не желая признать: что-то в квартире происходит не так. Нехорошая это квартира. Но сейчас, прислушиваясь к звону разбитой посуды в гостиной, она думала – зря. Надо было быть смелее. Ответственнее.

Наконец всё затихло.

Марья ждала – что дальше? Она думала: сейчас появится Яга и всё разъяснится. Но нет. На пороге показалась... Показалось... Неизвестно что. Грязное, серое, в жутких лохмотьях, в которых угадывалась футболка Марьи, пропавшая год назад. На тощей шее у существа болтались стеклянные разноцветные бусы, которых Марья обыскалась. На голове был венок из сухого лаврового листа... «А я-то думала-гадала, куда он делся!» – вскинулась хозяйка квартиры.

Яга тяжело дышала и воинственно держала непонятное нечто за ухо.

– Думал, не поймаю?

– Пусти! – закричало существо неожиданно высоким детским голосом.

Оно попыталось пнуть Ягу то ногой, то коленкой. Яга отодвинулась так, чтобы выкручивать ухо на вытянутой руке:

– Я те полагаюсь!

Непонятное существо закрутилось юлой, вывинтилось-выскочило и забилось в угол на кухне возле окна.

Марья в испуге отпрянула, прижалась к стене.

Яга внимательно всмотрелась в непонятное лохматое нечто:

– Девка, что ли? – разочарованно протянула она. – Дожили. Девка-домовой.

– Ну и что? Подумаешь! – зло отозвалась та. – Чё не нравится?!

Яга сокрушённо вздохнула:

– Ты хоть чья?

– Дедонькина...

Баба Яга тяжело присела к столу. Надкусила кусок пирога. Спросила забившуюся в угол девчонку- домовую:

– Голодная, небось? Есть хочешь?

Та кивнула.

Марья молча пододвинула к столу ещё один стул. Поставила третью чашку с блюдцем. Протянула девчонке-заморышу кусок пирога.

Та начала жевать – чавкая, пуская слюни. Всем своим видом показывала – вкусно!

– Катька я, Афанаськина внучка, – взявшись за третий кусок капустного пирога, призналась девчонка.

– Энтого я знаю, – довольно сообщила Яга. – Знатный домовой. Зови дедку Афанаську, хоть поздоровкаюсь.

Катька вдруг отложила пирог в сторону и заревела во весь голос:

– Нету дедоньки-и-и! Я таперича одна-а!

– Как так одна? – удивилась Яга. – Да не ной, не разобрать ничего! Говори как есть.

Домовёнок-Катька шмыгнула носом, утёрла сопли ладонью:

– Дядька какой-то на машине приехал... и дедоньку с собой забрал.

Яга нахмурила косматые брови:

– А чего ж ты к другим домовым в ножки не кинулась? Так, мол, и так, выручайте!

Катька снова заревела в три ручья:

– Никого-о нету-у из наши-их... Одна-а я-я оста- ала-ась...

Старуха притянула к себе чумазую Катьку. Обняла.

Бросила на Марью встревоженный взгляд.

– Во-от оно ка-ак, – протянула Яга. – Странные дела у вас тут творятся. В городе.

Глава 11

Разгул нечисти

Ночь Ивана Купала в этом году получилась нехорошая. Редкие костры, что развела молодёжь на берегу, пыхтели горьким тяжёлым дымом, который стелился по низинам, смешиваясь с туманом. Вода в реке была ледяной. Смельчаки, решившиеся на ночное купанье, с разбегу плюхались в воду – и тут же выскакивали на берег, будто кто-то гнал их прочь.

Папоротник попрятался