Ученик Смерти - Павел Барчук

— Марина жива? — Спросил вдруг я, крайне неожиданно для самого себя. Странно, что меня волнует судьба няньки.

— В общем-то, не все потеряно. Бастард, да. Но в любом случае –член Дома…– Тараторила Смерть, будто моего вопроса не слышала.

— Марина жива, я спрашиваю⁈

Валькирия замолчала, глядя на меня пристальным, серьёзным взглядом. Учитывая, что держала она меня на руках, наши глаза находились почти друг напротив друга.

— Интересно… Ты привязался к этой женщине… Плохо. Видимо, так влияет новое тело…Ну, что ж. Прости, малыш, мне придётся немного вмешаться. Во-первых, такими темпами, учитывая, что вокруг тебя происходит, ты не доживёшь до нужного возраста. Это — первое. Второе — мне не нравится, что ты начал испытывать какие-то нелепые чувства и привязанности. Это лишнее. Так что, Роберт, мы поступим следующим образом. Сейчас я аккуратненько уничтожу все твои воспоминания, с первого дня рождения в Закрытом мире. Начнем, что говорится, с нуля. И, уж не обессудь, но придется тебе немножко побыть идиотом. Для твоей же безопасности…

— В смысле⁈ Что значит уничтожишь воспоминания⁈ Почему идиотом? — Я попытался взбрыкнуть, но не успел даже пальцем пошевелить.

Смерть улыбнулась, подмигнула и положила руку мне на голову. В следующую секунду меня вновь, как в момент перерождения, накрыла темнота.

Российская Империя, Дом Черной Луны, 2022 год Нового времени

Максим Никанорович чувствовал сильную маяту в сердце. Оно, это сердце, отчего-то заходилось с самого утра и отдавало куда-то в подреберье. Конечно, может дело было во вчерашнем плотном ужине, и болело вовсе не сердце, а, к примеру, поджелудочная, но в любом случае Максим Никанорович нервничал. Причем нервничал сильно. А нервничать он, ой, как не любит.

Левая рука Старейшины сидел в саду особняка, принадлежавшего главе Дома, задумчиво грыз кусок бастурмы, уставившись взглядом в одну точку, и ничего его не радовало. Даже бастурма. А это совсем уж из ряда вон. Еду Максим Никанорович любил даже больше, чем женщин.

Все потому, что нянька попёрлась на прогулку с бастардом. Далась ей эта прогулка? Сидели ведь целый год в своей комнате, носа не показывали, и слава богу. Или показывали, когда никто их не видит. Ни няньку, ни младенца.

Тем более, легенду Максим Никанорович, рассказал домочадцам вполне правдивую. Даже нашел объяснение, отчего пацан безвылазно находится в доме, в дальнем его крыле, где мало кто бывает. Живёт там, словно в темнице.

Мол, родила бедная родственница ребеночка и бросила. А Старейшина Дома, добрейшей души человек… в этом месте, конечно, с правдивостью вышло не очень, у слушателей от такой откровенной брехни, кривились лица, но вслух они ничего не говорили… В общем, Старейшина позволил младенцу остаться в особняке. Ведь именно так и пополняется род. Брат свата, деверь кума, золовка троюродной сестры — все они часть семьи. Сейчас, к примеру, Дом Черной Луны, разбросанный по империи, если собрать народец в кучу, человек пятьсот точно насчитывает. Это без наемных работников со стороны.

А чтоб не задавали вопросов, отчего ребенок все время с нянькой от чужих глаз укрывается, Максим Никанорович, в том числе и главе, приподнес версию, мол, роды были тяжёлые, малыш появился на свет немного странненький. С легкими отклонениями.

— То есть, мой бастард, типа…идиот? — Спросил Старейшина, как только Максим Никанорович сообщил ему эту печальную новость.

— Заметьте…не я это сказал…Да и не совсем идиот. Заторможенный, да. Но не сильно.

Левая рука осторожно сдвинулся в сторону, подальше от тяжёлого стула, на который как раз опирался Матвей Иванович. Старейшина стоял возле рабочего стола в своем кабинете, внимательно слушая отчет советника.

— Хм… — Глава Дома удрученно почесал затылок. — А кровь проверяли? Точно мой?

— Ваш. Конечно, ваш. Мы же сразу все сделали. Но, думаю, дело в матери. Она его только родила, убить хотела. Точно отклонения у девки. Вы простите за самовольство, я ее… Ну… Вы поняли. Нет больше девки. Потому что сейчас ребёнок еще маленький. Всякое бывает. Может, головку немного повредил. Но через год-другой, глядишь, все наладится. Мы его в имперскую кадетскую школу отдадим. Там из него отличного солдата для Дома воспитают. А такая мамаша, которая языком много трепет от глупости, да на сына кидается, она мешать будет.

— Вот дура… Ну, ладно на меня обижена, сопляк при чем? — Искренне удивился глава.

Как ни странно, он даже не злился. Может, потому что у Машки роды прошли отлично, на свет появился крепенький наследник и Матвей Иванович был по этому поводу настроен благодушно.

— Эм… А на вас за что? — Осторожно поинтересовался Максим Никанорович. — Не сочтите за наглость, спрашиваю исключительно для понимания ситуации.

— Да я немного поначалу переборщил. Девка чет упрямилась. Говорила, мол не нужно ей ни денег, ни меня. Ну… Пришлось проявить настойчивость.

Ясно, подумал Максим Никанорович. Изнасиловал, выходит, дурынду. Кто ж Старейшине отказывает. Его от таких игрищ только сильнее желание распирает. Вот она и приперлась в особняк, когда время подошло. Видимо, в положенный срок избавиться не решилась, а сейчас, спустя девять месяцев, захотела «подарочек» папаше оставить. На долгую память. Но когда родила, совсем умом тронулась.

— Сына посмотреть хотите? — С замиранием сердца спросил Левая рука.

И сердце у него не просто так замирало. Он уже на тот момент с повитухой поговорил, на младенца посмотрел, глазища его черные, как самая темная ночь оценил, и прекрасно знал, судьба ему еще один подарочек подкинула. Дорогой подарочек. Бесценный.

Главное, лишь бы сейчас Старейшину не понесло к бастарду. А через месяц-другой он вообще про него забудет. Как раз достаточно времени осмыслить ситуацию, прикинуть, как дальше быть. За ребенка можно много выторговать. Надо только понять, что именно и у кого. Домов восемь. Без Черной Луны — семь. Одному Максиму Никаноровичу в этом деле не обойтись. Нужен союзник. Умный, осторожный, способный ждать.

Если ребенок и правда, как Марина говорит, особенный, так Максим Никанорович точно найдёт, куда эти особенности применить. Это же просто охренеть можно, если младенец реально способен с мёртвыми управляться. От такой мысли по телу Максима Никаноровича побежали здоровые, будто слоны, мурашки. Какая власть, однако…