Жизнь под прицелом - Sasha Han

— Ты куда? Тебя никто не отпускал.

Снимает плавки — резким движением, шлёпаются на пол, ткань шуршит. Садится на меня сверху — чтобы сделала минет, успокоила его таким образом. Вася пристраивается между ног, к киске. Запах моря на коже — солёный, морской — смешивается с запахом разгорячённых тел. Волны за окном продолжают шуметь. Им до этого никакого дела нет.

Это ещё хорошо закончилось — могло быть и хуже. Когда кончили оба, я собралась в душ — смыть с себя песок, пот, их запах. Горячая вода лилась на плечи, и я стояла под ней долго, смотрела, как вода стекает по ступням и уходит в слив. Настроение Севы уже изменилось — кокаин выветривается, агрессия спадает, как сходит морская пена:

— Ну чё, Лесь, обиделась? — почти ласково, гладит по голове. — Мы же тебя так любим.

Охренеть, какие пушистые вдруг стали. Я смотрела на него и молчала.

Вечером потащили в бар — танцпол, музыка, неоновые огни. Я не хотела — опять попасть «под раздачу», опять сцены. Но выбора не было. Типа поднять настроение, развеяться. Я надела то, что нашлось — лёгкое платье, сандалии. Чувствовала кожей этот горячий тайский вечер — влажный воздух, запах жасмина и жареного с уличных лотков, гул насекомых в темноте.

Там снова тот мужчина с пляжа. А мой «парень» Вася отжигает на танцполе с другой девушкой — блондинкой в коротком платье, она хохочет, запрокидывая голову. Мужчина обрадовался, увидев меня одну, снова подходит, намыливает лыжи для знакомства.

Сеня отрывается от своей девчонки, подваливает — теперь он объявляет себя моим парнем! Обнимает, прижимает к себе. Я чувствую его руку на своей талии и думаю: какой хороший спектакль, жаль, я в нём не по своей воле.

Мужчина в полном шоке, глаза округлились:

— Так вроде днём другой парень был…

— А Лесечка у нас такая любвеобильная, — усмехается Сеня, целует меня в шею. Губы тёплые, музыка громкая, всё вокруг двигается и светится. — Днём один парень, вечером другой. Правда, Лесь?

Обнимает за талию нежно, играет роль влюблённого. Играет хорошо — я б поверила.

— Кривда, Сень, — бросаю сквозь зубы.

Блять, задолбали своими играми. Он утаскивает меня с танцпола в бунгало. Но там у него в баре намечалось приятное знакомство с длинноногой брюнеткой, поэтому быстро сваливает обратно:

— Не получилось тебе развлечься, Лесь. Слишком популярная ты девушка у мужиков.

Усмехается и уходит, оставляя меня одну. Я слышу, как затихают его шаги, слышу музыку из бара — приглушённую, далёкую. Сижу на кровати и смотрю в окно. За окном — тёмный сад и огни других бунгало и звёзды над Таиландом. Красиво. Я сижу одна среди этой красоты, и мне не одиноко — мне просто пусто немного.

Через полчаса подваливает Глеб. Полностью закачанный — глаза мутные, походка шаткая, чуть заплетающаяся. Кокаин плюс алкоголь — гремучая смесь. Я его вижу ещё с порога — высокий, широкий, с этой особой расфокусированной мутью во взгляде, которую я уже научилась распознавать с первого взгляда.

— Ну что, обломалась с мужичком? — радостно так, зло усмехаясь.

У Глеба кукушка срывается ещё хуже и быстрее, чем у Севы. Он непредсказуем — не в смысле «может сделать что-то неожиданное», а в том смысле, что провал между импульсом и действием у него нулевой. Молчу, отворачиваюсь к окну. Смотрю на звёзды.

— Пойдём в бассейн потрахаемся? — предлагает, расстёгивая рубашку. Пуговицы щёлкают одна за другой.

Шикарное предложение, конечно. Но он уже пытался меня утопить однажды — держал под водой, пока я не начала задыхаться, пока вода не залилась в нос, пока мир не стал тёмно-синим. В таком состоянии сейчас это неоправданный риск, смертельно опасный. Я это знаю всем телом, глубоко.

Молчу, смотрю по сторонам — могу ли быстро слинять куда-то. Хоть через окно выпрыгнуть.

Он раздевается.

— А что там, может, девчонки посимпатичнее есть в баре? — намекаю осторожно, что может вернётся туда, найдёт кого-то другого.

Но это лишнее — похоже, его там кто-то обломал, отшила. Он злится, темнеет лицом, и я вижу это потемнение — как будто за стеклом его глаз что-то переключается.

— Да эти сучки…

Долгий трёхэтажный пассаж про ненадёжность нынешнего поколения девушек, про то, какие они все меркантильные. Голос у него тяжёлый, раздражённый, и я слышу в нём что-то узнаваемое — обиженного человека, который не привык к отказам. Дело дрянь — значит, никуда не уйдёт.

Глава 16

Предлагаю ему расслабиться, лечь, отдохнуть. Но он знает мои уловки, все манипуляции насквозь видит, посылает грубо.

На счастье мимо окна проходит Сеня с новой пассией — смуглой девушкой с длинными волосами, она смеётся, касается его плеча. Видимо услышал голоса или заметил что-то неладное — оставляет её у входа, заглядывает в бунгало:

— Глеб, смотри чтобы без твоих выходок. Понял?

Напоминает строго — голос ровный, без злобы, просто констатация факта. Надо прилично себя вести, не перегибать палку. Идея с бассейном отходит на второй план — Глеб кивает. Он тащит меня в спальню вместо этого.

Грубо. Больно. Без прелюдий, без нежности. Я лежала лицом вниз и слышала волны за окном — далёкие, равномерные, им нет дела до того, что происходит здесь. Но не топил — уже хорошо, можно выжить.

Вот так это происходило регулярно.

Утром на кошелёк поступала крипта — переводом, анонимно. Моральная компенсация за ночь. Маленькая, аккуратная, как извинительная записка без подписи. На самом деле, так как я была уже «в теме», участвовала в делах, деньги получала не только за «это». Это считалось — «извинение» за слишком грубое обращение.

У Глеба были ярко выраженные садистские наклонности. Старались его со мной наедине не оставлять вообще. Сева прямо запретил ему приезжать ко мне домой. Другим можно было — Вася, Сеня, Тёма. Он злился из-за этой «дискриминации», чувствовал себя обиженным — я видела это в нём, тёмное и тяжёлое, как камень под водой.

Подкараулил меня как-то утром. Я ещё училась тогда, выходила из квартиры в университет — рюкзак на плече, наушники в ушах, в ушах играло что-то бодрое, утреннее, в ритм шагам. Не ожидала такого подвоха. Открываю дверь — а он стоит там, прислонившись к стене напротив. Высокий, подкачанный, с хищным взглядом — я вижу его и в ту же секунду понимаю, что всё. Что сейчас что-то будет.

Я «а» не успела сказать, рот открыть, как он схватил,