Миха. Пролог - Константин Михайлович Ганин

– Эх, – с тоской вздохнула она и перевела взгляд на Терёху, – зря стрекотали. Ну что, старый, корми – хоть какая-то радость. Что тут у вас на сладкое выдают?

– Аллоизетта, – полушёпотом позвала Тоня, – может, зря ты так-то?

– Отставить разговоры, – оборвала командир. Посмотрела через плечо, добавила с досадой: – У тебя и есть, кому ждать… Спускайся, посидим с мальчишками да пойдём.

Фрагмент девятый: Ogre

Наш герой без труда пересёк линию фронта, после чего заложил большой крюк, уходя от звуков войны. Перепаханная взрывами земля осталась позади, начались степи и перелески нулевого уровня родной локации.

Первое время боль в ранах Миха гасил запасами аптечки. В местах, где пули прошли насквозь, тревожило меньше, но в плече свинец засел где-то рядом с костью. Рука опухла, раздавая жар всему телу. На второй день дороги раны воспалились так, что Миха стал останавливаться часто, крутился на месте, путался в направлениях. Дойдя до реки, великан пересёк её по мостику, но дальше тропы не нашёл, поэтому двинулся вдоль берега.

Чем дальше, тем круче становились отвалы, галька сменилась валунами, степь – лесом. Миха пробирался с частыми остановками, несколько раз терял сознание. Когда увидел доски, уложенные от берега тропкой, оставил реку и вышел на хутор, устроенный крепким каменным домом и косой изгородью на северный манер.

Хозяева приняли на ночлег без долгих уговоров.

В первую ночь боль в плече подняла на ноги и гость принялся шататься по двору, пугая хозяйку и доводя до истерики кобеля. К утру пёс угомонился, дом стих. Миху нашли без сознания у поваленной ограды, затащили в дом.

Крестьянин по имени Вергиний – не по возрасту седой жилистый мужичок – ухаживал за больным сам. Заботу проявлял жёстко, но Миха находился не в том состоянии, когда мог бы понять это. Вергиний вскрыл рану больного с решимостью мясника, извлёк пулю. Где-то что-то пережал, кровь выдавил и вытер простынью, зашил грубо, залил самогоном. Когда раненый пришёл в себя, хозяин переселил жену и детей к брату, сам же кормил, поил отварами, но на разговор не открывался.

Как-то, проснувшись среди ночи, Миха вздёрнулся от резкого звука, но получил острый удар в грудь и упал обратно, в жар подушки. Щёлкнул выключатель, на стене загорелся светильник. Раненый увидел над собой Вергиния, стоящего с его, Михиной, винтовкой в руках. Мужичок бесцеремонно ткнул стволом в зашитое плечо.

– Ещё болит? – спросил.

– Терпимо, – ответил гость и натянул одеяло, прикрывая рану.

– Значит, можно и поговорить, Миха.

– Во как, – удивился великан. – Сам узнал или я бредил?

– Такие персонажи долго не забываются. Ты же Миха? Так? – хозяин направил ствол в грудь гостю, положил палец на спусковой крючок.

– Миха.

– Значит, не ошибся. Какие планы, Миха?

– А есть смысл рассказывать? – спросил раненый, наблюдая, как Вергиний плотно пристраивает приклад на плече.

– Куда шёл, спрашиваю?

– К пирамидам.

– Тут куда ни пойди – везде к пирамидам, – нетерпеливо произнёс хозяин.

– Правительство надо найти.

– Зачем тебе?

– Претензию оформить, – усмехнулся Миха, не сводя взгляда с пальца на курке.

– Претензии – это по твоей части.

– Ты убивать будешь или нет?

– Думаю.

– Не думай – героем назначат. Хочешь – во двор выйду, чтоб здесь не марать?

– Посмотрим. Про планы твои послушать интересно.

– Рискуешь, – Миха криво усмехнулся. – Стреляй.

– Придётся, хотя… в человека непривычно… – Вергиний, удерживая оружие одной рукой, другой вытер мокрый лоб. – Хотя ты бы, наверное… Говорили, ты сторожей голыми руками задавил?

– Я уж и не помню, давно было.

– Как же ты живёшь такой сволочью?

– Законный вопрос. Не просто, – Миха перевёл взгляд на лицо хозяина. – Ты вот меня всего несколько дней знаешь, а уже убить готов… А я с собой всю жизнь как-то.

– Ну да, ну да… Так зачем тебе к правительству?

– С войной что-то решить надо. Заканчивать пора.

– Думаешь, получится?

– Попробовать стоит.

– Свежая мысль, – усмехнулся Вергиний и снова утёрся.

– Не то, чтоб очень – давно крутится. В первый раз не вышло, но сейчас самое время.

Миха попытался подняться. Хозяин ткнул стволом в грудь. Великан отвалился, закрыл глаза, пережидая боль.

– Зачем лечил-то?

– Сомнения были. Все же думают, что тебя уже и нет. Даже в новостях казнь показывали.

– Показывали, – согласился великан. – Если скажу, выслушаешь?

– Ну а почему ж нет, – пожал плечами хозяин. Он сделал шаг назад, уложил винтовку в сгиб локтя.

– Давай так: ты меня отпустишь, я зайду к правительству пообщаться – адрес мне сказали – не промахнусь. Когда все вопросы там решу, то ты меня на выходе и встретишь. Хочешь – струльнёшь, не хочешь – ещё лучше.

– И зачем мне это?

– У тебя же тоже сын? Без войны – живым останется.

– Ты думаешь, что сможешь? Вроде сказал, не в первый раз её заканчивать ходишь?

Хозяин сделал шаг назад и приоткрыл дверь, впуская свежий воздух.

– То другое, там Валюша была.

– Это кто?

– Жена. Прижился с ней, не доделал.

– Что сейчас поменялось?

– Нет её больше.

Миха поднял руку, предупреждая движение. Получив молчаливое одобрение хозяина, поднялся, сел, задышал тяжело.

– Страшно тебя оставлять, – признался хозяин.

– Тут я тебе не советчик, – вздохнул великан. – Разумнее, конечно, пристрелить. Так-то я и пообещать могу, только толку-то. Хочешь – переселюсь под замок, пока слабый для похода.

– Это само собой.

– Мужик, у меня к тебе претензий нет. У меня к правительству много вопросов, а тебе я и без пули жизнь должен.

– Адрес-то знаешь? Куда идти?

– Вход у подножия седьмой пирамиды.

– Был я там, – подтвердил хозяин и вытер капли пота со щёк. Он опустил оружие. – Через неделю окрепнешь – провожу. Тут дороги дней десять. Большей частью через горы – сам не найдёшь, – Вергиний повернулся к двери, но задержался, снова посмотрел на гостя. – Миха, если обидишь здесь кого или меня придавишь – уйти всё равно не дадут – все на стрёме.

– Говорю же – запри, – предложил гость.

– Не буду – напуганным жить стыдно. Вокруг в курсе, кто у нас гостит. Не гадь, понял?

– Не было у меня планов тебе вредить.

– Буду думать, что так.

Вергиний вышел, оставив дверь открытой. Утром как ни в чём не бывало принёс завтрак, чай на травах.

***

Когда больной окреп, хозяин собрал походные мешки в дорогу.

К дню выхода лес окрасился жёлто-бурым,