Разреши мне любить - Ольга Сергеевна Рузанова

– Какая прическа лучше? – раздается рядом голос дочки сестры Юли, – Эта или эта?..

Я оборачиваюсь и вижу в ее руках две куклы. На голове одной из них два кривых хвоста, у другой – косичка.

– Эта, – показываю на ту, что с косой.

Племяшка поджимает губы и придирчиво осматривает обеих кукол, а затем разворачивается и идет к креслу со словами:

– Миля, твои хвостики некрасивые. Ты с ними, как лохушка… ой… лохматуфка. То есть, лохматушка.

Наблюдаю за тем, как они сдирает с головы лохматушки две резинки и, вооружившись, расческой, берется за дело. Потом перевожу взгляд, на залипшего в приложении робототехники Ромаша.

Каждая их эмоция и движение теперь воспринимаются иначе. Я смотрю на них глазами родителя. Мои дети тоже должны расти счастливыми.

– Леш, идем, я тебя накормлю, – зовет Настя, заглядывая в гостиную.

Я судорожно вздыхаю и направляюсь за ней в кухню. Стол сервирован на двоих – меня и Кира, который приехал только что.

Усевшись на стул, откидываюсь на его спинку и проезжаюсь пятерней по волосам.

Я рассчитывал поговорить пока только с сестрой, но держать это в себе физически больше не могу.

– Насть…

– М?..

– Как ты отреагировала бы, узнай, что у меня есть дети?

– Дети? У тебя? – уточняет со смехом, обернувшись через плечо, – Поздравила бы, а что?..

Сидящий напротив зять перестает жевать и, почуяв подвох, сощуривает глаза.

Он, как никто другой знает, что это – узнать о ребенке совершенно случайно. Моя сестра растила Ромку одна до трех лет. Правда всплыла, когда жена старшего брата Кирилла заметила сходство его и моего племянника.

Однако причины скрывать Ромаша от его отца у Насти были иные. Они с Греховцевым плохо расстались.

– Ну так, поздравляй, – говорю, удерживая взгляд зятя.

– С чем? – не понимает сестра.

– У меня есть дети, как выяснилось.

– Дети? – спрашивает Кирилл, – Что, даже не один?

– Близнецы.

Родственники замолкают, и на кухне повисает звенящая тишина. Скрежет моей вилки о тарелку режет ухо, пускает озноб по спине. Настя смотрит на меня огромными глазами.

– Это шутка, Леш?..

– Нет. Им почти два года.

– Что?.. – ее ладонь взлетает и прижимается ко рту.

– Ты серьезно, Лех?.. – еще раз уточняет Кирилл.

– Блядь!.. – не выдержав, выругиваюсь тихо, – Да!

– Ты не знал о них? Как узнал? Кто их мать? У тебя была девушка?.. – справившись с первым шоком, начинает пулеметить сестра, – Почему ты узнал только сейчас?!

Никто о Варьке и том, что у нас было, не знает. Я не делился. Сейчас, хочу я этого или нет, семью придется вводить в курс дела, хоть я и планирую выдавать информацию дозировано.

– Она замужем.

Греховцев откладывает вилку и, отодвинувшись от стола, складывает руки на груди.

– Ты встречался с замужней?! Лешка!..

– Нет. Она забеременела до того, как вышла замуж. Сейчас они расстались.

– Боже!.. – восклицает она, – Как такое могло случиться?! Эта девушка вышла замуж за другого, будучи беременной от тебя?! Она, что не знала этого?!

– Нет. Ее Варя зовут.

Настя отворачивается и упирается обеими руками в столешницу. Спина напряжена, плечи часто вздымаются.

– Насть… – подает голос ее муж, – Успокойся.

– Сколько, говоришь, детям? – вдруг спрашивает она.

– Почти два.

– Тем летом… помнишь, когда разбили твою машину… Это все взаимосвязано? Из-за той девушки?

– Да.

– Господи!.. – роняет голову и закрывает лицо руками.

Кирилл встает со стула и, подойдя, обнимает ее. Я же пошевелиться не могу. Мышцы как каменные, в животе тяжесть.

Ужасаюсь, вдруг увидев ситуацию со стороны, потому что картина вырисовывается, прямо скажем, отвратительная.

– Ты делал тест? – спрашивает зять.

– Да. Я собираюсь признать их официально.

– Конечно!.. Они же твои дети! – плачет сестра, – Мальчики?

– Да. Арсений и Роман.

– Роман?! – улыбается сквозь слезы, – Боже мой!.. У нас теперь два Ромки будут?

– Проблема в том, что в графе отец все еще значится ее муж.

– Они же расстались…

– Расстались, но пока не развелись, – поясняю я, – И от детей он еще не отказался.

– Но планирует? – спрашивает зять.

– Я говорил с ним сегодня.

– И?..

– Без судебного разбирательства не обойтись.

– Он не хочет от них отказываться? – догадывается Настя.

– По-моему, он сам еще не понял, чего хочет.

Его телефон мне дал Беломестный. Разговор вышел короткий и резкий. Муж Варьки, кажется, еще не готов ее отпустить. Мне похуй – это их дело. Мне нужны мои дети.

Оставив поцелуй на щеке мужа, сестра выбирается из его объятий и наливает для себя воды.

– Тебе нужен хороший юрист, – говорит она.

– Я знаю.

– Проконсультируйся для начала с Сашкой, – советует Кирилл, – Он даст направление, как действовать дальше.

– Спасибо.

Гордость и принципы в жопу. Я приму помощь даже нашего мэра, если потребуется, и буду бороться с Бжезинским на равных.

– Родителям еще не говорил? – спрашивает Настя шепотом, на что я отрицательно мотаю головой, – Мама будет в шоке.

– Мама переживет, – отбиваю я, – Пацаны уже есть. С Варей вам тоже общаться придется. Я хочу уважения к ней, как к матери моих детей.

Глава 21

Варя

– Неожиданно, – бормочу под нос, открывая дверь Юле.

Отхожу в сторону, пропуская ее в квартиру и прижимаюсь спиной к шкафу за моей спиной, чтобы она могла пройти, не задев меня локтями.

Тетка позвонила полчаса назад и спросила, дома ли родители. Их нет – мама на работе, папа на дежурстве. И тогда она попросила разрешения навестить нас.

– Тесно-то как!.. Я уже и забыла, что такие крохотные жилищные условия бывают, – ворчит со смехом, – Кошмар!.. Как вы тут помещаетесь?

– Нормально.

– Мальчишки спят?

– Да, уложила перед тем, как ты позвонила, – проговариваю тихо, – Проходи.

Сунув два одинаковых пакета с логотипом детского магазина в руки, она раздевается. В них костюмы и идентичные наборы игрушек.

– Спасибо, – шепчу, засовывая их в шкаф, – Отдам, когда проснутся.

Юля вешает пальто на крючок и озирается. Задирает голову к потолку, касается пальцем обоев. Контраст с их квартирой колоссальный, и это читается на ее лице.

– Чаю?

– Есть зеленый? – спрашивает, послав своему отражению в зеркале светскую улыбку.

– Есть. С лимоном?

– Да.

Мы проходим на кухню. Я включаю чайник, тетка садится на папин стул – слышу скрежет ножек по линолеуму.

– Раньше на этом месте наш отец сидел, – говорит Юля.

– А сейчас это папино место.

– Ничего не изменилось, – отзывается с усмешкой в голосе.

– А почему должно что-то меняться?

Тетка не отвечает. Подперев подбородок кулаком, молча за мной наблюдает. Я завариваю чай и нарезаю лимон. Потом ставлю на стол две