Человек государев 2 - Александр Горбов

случае не стал бы. Это ведь только журналистам разрешается лгать, изворачиваться, подкупать прислугу и выдавать себя за тех, кем они не являются. Скорбный разумом Доримедонт Васильич, опять же, может себе позволить отправлять хоть сотню идиотских жалоб в день и требовать от государственных служб, чтобы они реагировали на каждую. А мы, сотрудники Коллегии, ничего подобного не позволим себе никогда.

— Я предупредил вас о том, что информация строго секретна, — внушительно сказал Марии я.

— О, да, да! Я поняла и высоко оценила ваше доверие, не сомневайтесь. А что вы намерены делать сейчас? Сыромятников ведь ушёл?

— Дальше за ним будет следить мой коллега. Да так, что ни один наблюдатель со стороны не заметит слежку. Верите — даже я не знаю, какой облик принял мой коллега сегодня. Мы разрабатываем эту операцию давно, она очень масштабная и серьёзная.

— Скрытое наблюдение, — пробормотала Мария.

— Именно. Вы, как я вижу, чрезвычайно хорошо осведомлены о некоторых аспектах нашей работы.

— Да уж не лаптем щи хлебаем, — Мария горделиво вздёрнула нос. — Этот ваш коллега может выглядеть как угодно! Переодеться извозчиком, или нищим, или разносчиком газет.

Я приложил палец к губам.

— Тс-с! Об этом не должен знать никто посторонний.

— Да-да, конечно. — Мария нетерпеливо посмотрела в сторону афишной тумбы, за которой скрылся бедолага Сыромятников. — Обещаю ещё раз, господин Скуратов, что никому ничего не скажу! А сейчас не буду более вам докучать. Прошу меня простить, я вдруг вспомнила, что очень спешу.

С этими словами Мария подхватила подол длинной юбки и с необыкновенной резвостью рванула прочь, вслед за Сыромятниковым.

«Браво, агент Кей, — прокомментировал Захребетник. — Без чёрного костюма и очков вид немного не тот, но в целом справился ты неплохо. Интересно, как скоро это прелестное создание поймёт, что ей морочат голову?»

«Самому интересно. Но, надеюсь, на какое-то время она оставит меня в покое. А там, глядишь, выберет себе другой объект внимания».

* * *

Во время ужина у Дюдюкиной в столовую ворвался Зубов. Объявил, что я должен немедленно следовать за ним. Портной заканчивает его парадный мундир, и я просто обязан взглянуть на результат последней примерки. Печаль Зубова из-за моего нежелания покупать дуэльные пистолеты, разумеется, давно прошла, и он снова считал меня своим лучшим другом. Пока я ужинал, буквально изнывал от нетерпения.

У портного мы проторчали без малого два часа, прежде чем Зубов счёл результат примерки удовлетворительным. От его предложения заглянуть в ближайший кабак, дабы пропустить по стаканчику за то, чтобы будущий мундир хорошо сидел и носился бесконечно долго, мне отвертеться не удалось. «Стаканчик» в единственном числе — это была, разумеется, утопия, хотя я для себя твёрдо решил, что надолго в питейном заведении не задержусь. Мне, в отличие от Зубова, завтра на работу вставать с утра пораньше.

Я рассчитывал, что в кабаке Зубов встретит знакомых и уговаривать меня задержаться не станет. Так оно и вышло. Буквально через пять минут после нашего прихода в кабак ввалилась компания развесёлых гусар. Зубовское внимание переключилось на них, а я распрощался и отправился домой.

«До чего же ты скучный, Миша, — в очередной раз посетовал Захребетник. — Неужто я тебя завтра не разбудил бы вовремя? И от похмелья бы не избавил?»

— А ты разбудил бы? — Когда рядом никого не было, я позволял себе говорить с Захребетником вслух.

«Конечно! Хотя…»

— Вот именно. Ты мне то сутками напролёт надоедаешь, то фырь — и нет тебя, исчез. Разбирайся, Миша, сам… Нет уж. С некоторых пор я предпочитаю рассчитывать исключительно на собственные силы. Кстати, коль уж ты здесь, что там у нас на горизонте? Слежки нет?

«Нет. На удивление чисто. В кои веки ты никому не нужен, шагай спокойно».

— И ведь который день спокойно, — пробормотал я. — Чем чёрт не шутит — может, мне тогда действительно показалось? Не было там никого?

«На чёрта надейся, а сам не плошай, — фыркнул Захребетник. — Не те люди Басмановы, чтобы так запросто отказаться от своих намерений».

Однако я почувствовал, что и он засомневался. Быть может, впрямь показалось?

По лестнице я поднимался в темноте, на ночь свет в доходном доме выключали. Дверь в свою комнату я постарался открыть негромко. Зубов-то пьянствует, а вот в комнату Куропаткина на днях кто-то заселился, беспокоить соседа попусту не хочется.

К темноте я уже привык, ночного света из окон в коридоре было достаточно, чтобы уверенно отпереть дверь. И я готов был поклясться, что фигуру, неподвижно стоящую у окна в моей комнате, увидел раньше, чем её заметил Захребетник.

Глава 10

Гость незваный

Но отреагировал Захребетник мгновенно, этого у него не отнять. Перехватил управление и шагнул в комнату, закрывая за собой дверь. Одновременно сжав правую руку в кулак и готовя для удара какую-то магию.

— Добрый вечер, Михаил Дмитриевич.

Фигура у окна обернулась и щёлкнула пальцами, зажигая под потолком магический огонёк. Едва я увидел его лицо, как меня накрыла волна ненависти и натурального бешенства. Убью! Сейчас! Немедленно! Голыми руками разорву!

— Гробовщик! — Захребетник широко улыбнулся. — Сам пришёл, молодец. Не придётся за тобой бегать.

— Я тоже рад вас видеть, Михаил Дмитриевич.

Гробовщик насмешливо поклонился. Стоило ему пошевелиться, как стала заметна дымка магического щита, окружавшая его фигуру. Да такая мощная, что даже искажались черты его лица.

— Прошу вас, не надо сразу бросаться в драку, — Гробовщик предупреждающе поднял руку. — Я не собираюсь на вас нападать, Михаил Дмитриевич. Тем более что вам не хватит опыта, чтобы со мной тягаться. А вот вашу квартиру, да и весь этот дом мы, скорее всего, разнесём до фундамента.

— Тогда зачем ты здесь?

— Поговорить, — Гробовщик улыбнулся. — Всего лишь поговорить. Я не займу слишком много вашего времени.

— Присаживайся, — разрешил Захребетник, кивнув на стул.

— Как скажете, Михаил Дмитриевич.

Убийца Басмановых отодвинул стул к окну и сел на него верхом, положив ладони на спинку. Захребетник же остался стоять, но опёрся спиной о комод и сложил руки на груди.

— Говори, убийца.

— Ах, Михаил Дмитриевич, не надо так на меня смотреть! В гибели вашей семьи нет моей вины.

— То есть это не ты ворвался в наше имение? Я перепутал тебя с кем-то ещё?

— Нет, это был я.