«Изображение рая»: поэтика созерцания Леонида Аронзона - Пётр Казарновский

597

См. рисунок Аронзона «Кто последний?», приведенный в главе 13 (ил. 11.).

598

Но он же желает, чтобы была «смерть не запятой» и чтобы стать «только душой» – без возможных последующих воплощений. Идея метемпсихоза визуально воплощена в рисунке, приведенном в главе 14 (ил. 15.): памятник стоит разными ногами на двух постаментах, даты жизни на которых «соприкасаются» 1911 годом – для одного годом смерти, для другого годом рождения; сама же фигура выступает воплощением души, принадлежавшей двум разным телам.

599

Не исключено, что эта аронзоновская концепция возрастов восходит к первой строфе стихотворения О. Мандельштама «О, как мы любим лицемерить…» (1932) – по крайней мере, в ее буквальном прочтении:

О, как мы любим лицемерить

И забываем без труда

То, что мы в детстве ближе к смерти,

Чем в наши зрелые года.

[Мандельштам 1995: 215]

600

О. Федотов в составленное им собрание русских сонетов включил полиметричное 10-стишие Хлебникова «И смелый товарищ шиповника…» (1913) с рифмовкой A'bCA'bCDeDe на правах именно «обезглавленного» сонета, то есть с одним отсутствующим катреном (Федотов О. Сонет серебряного века. М.: Правда, 1990. С. 431). Опрокинутый сонет «с хвостом» у Аронзона можно опознать в стихотворении 1965 года «Как лодка, чьи упали весла…» (№ 25).

601

Аронзон Л. Собрание произведений. Т. 1. С. 464–465.

602

Образ кентавра подсказан позднейшим стихотворением Б. Ванталова «Серый полдень. Туман и вода…» (первая половина 1990-х) [Ванталов 2010: 31]. Ванталов в 1990 году откликнулся на первую в России книгу Аронзона, составленную Эрлем.

603

Кажется важным привести наблюдение Ж.-П. Сартра о Бодлере: «Исконная поза Бодлера – это поза человека, склонившегося над самим собой. Склонившегося, словно Нарцисс. Его непосредственное сознание само является предметом неотступного и пристального взгляда» [Сартр 1993: 324]. Это может быть применено и к описанию автоперсонажа Аронзона, оказывающегося неспособным «испытать удовольствие от самого себя» [Там же: 328]. Пытаясь разобраться в свойственной Бодлеру двойственности, Сартр приводит его знаменитую фразу: «Совсем еще ребенком я питал в своем сердце два противоречивых чувства – ужас перед жизнью и восторг жизни» [Там же: 363]; такую же раздвоенность, хоть и в менее остром проявлении, можно найти и у Аронзона.

604

В главе 13 уже упоминалось, что О. Седакова в своей лекции, а потом статье говорит о действующей у Аронзона «кульминации кульминации (и „вершина“, и „холм“ отвечают латинскому culmen)» [Седакова 2008: 94].

605

Кажется, принципиально привести здесь высказывание А. Блока «Религия и мистика», сделанное им в записной книжке от 18 января 1906 года: «Они не имеют общего между собой. Хотя – мистика может стать одним из путей к религии. Мистика – богема души, религия – стояние на страже. Относительно „религиозного искусства“: его нет иначе, как только переходная форма. Истинное искусство в своих стремлениях не совпадает с религией. Оно – позитивно или мистично (то и другое – однородно). Искусство имеет свой устав, оно – монастырь исторического уклада, т. е. такой монастырь, который не дает места религии. – Религия есть то (о том), что будет, мистика – что было и есть» [Блок 1965: 72–73]). Аронзон в юности читал Блока, учился у Альфонсова, прошедшего период блоковских научных штудий, и не исключено, что этот отстраненный от чисто религиозного пафоса, устремленного вперед, взгляд на мир был усвоен поэтом от предшественника.

606

По статье Вяч. Вс. Иванова «Метаморфозы» // Мифология народов мира. Энциклопедия: В 2 т. М.: Советская энциклопедия. Т. 2. С. 148.

607

Одно из ключевых понятий философии Левинаса – безличный оборот «il у а», которым выражены «безличность бытия, анонимное чистое бытие, безликое Dasein, „присутствие отсутствия“ (слова Мориса Бланшо, цитируемые Э. Левинасом)» [Левинас 2000а: 64].

608

Вводя это понятие в своей работе «От существования к существующему», Левинас так его объясняет: «…событие, посредством которого действие, выраженное глаголом, становится существом, обозначаемым существительным» (Левинас Э. Избранное: Тотальность и бесконечное. С. 51). Приведу фрагмент из работы французского мыслителя: «Ипостась, возникновение существительного, – не только появление новой грамматической категории; она означает остановку анонимного il y a, появление частного владения, имени. На основе il y a возникает сущее. <..> Посредством гипостазирования анонимное бытие теряет свой характер il y a. Бытующее – это то, что есть, субъект глагола быть; тем самым оно овладевает фатальностью бытия, которое становится его атрибутом. Существует кто-то, берущий на себя бытие, отныне – свое бытие» (Там же. С. 51–52. Курсив автора).

609

Указанная в комментарии к стихотворению «Не сю, иную тишину…» (№ 56) элегия Пушкина «Мое завещание. Друзьям» (1815) начинается строкой «Хочу я завтра умереть», метрически повторенной Аронзоном: «Хочу я рано умереть…» Обращение к друзьям, описание погребального обряда и картина засмертного существования у Пушкина по-разному отзываются в поэзии Аронзона.

610

Кроме исследования «Слова и вещи» (1966) гетеротопии посвящена отдельная статья Фуко – «Другие пространства» (1967). Относя к гетеротопным пространствам, среди прочего, кладбище и театр, Фуко видит роль гетеротопии «в том, чтобы создать иллюзорное пространство, которое изобличает, как еще более иллюзорное, все реальное пространство, все местоположения, по которым разгораживается человеческая жизнь» [Фуко 2006: 203]. В современной семиотике пространства места, в которых происходит разрыв повседневного течения времени, принято называть «гетераклитами», – этот термин вполне применим к раю в изображении Аронзона.

611

Выражение Мейстера Экхарта. Г. Померанц, комментируя это положение Экхарта, прибегает к книге буддолога Д. Судзуки: «Прежде творений, в вечном теперь, я играл перед Отцом в вечной тишине» [Померанц 2015: 274].

612

Фраза вошла в список несуществующих топонимов как название впадины – в тексте «ОтЬывкj (Made in небеса)» (1969, № 167).

613

Интернет-источник: https://mikhnov-voitenko.ru/zap_79_80.htm.

614

Показательно использование в ответной реплике автоперсонажа «словоерса», отсылающего к знаменитой фразе следователя Порфирия Петровича, обращенной к Раскольникову в последнюю их встречу и сказанной «почти шепотом»: «Вы и убили-с…»