Роман с ЖКХ - Вадим Федоров

– Вы понимаете, что, если вы начнёте какие-то действия против Кати, вы станете изгоем? – Наденька от волнения даже встала со стула.

– Изгоем? А в чём будет заключатся моё изгойство? – поинтересовался я.

– С вами никто из людей, живущих в нашем доме, разговаривать и здороваться не будет, – высокопарно ответила Дурова и плюхнулась обратно на стул. Тот жалобно скрипнул.

– Да я как-то переживу, что кто-то со мной здороваться не будет, – рассмеялся я. – У меня кроме вас есть люди, с которыми я общаюсь и которые мне рады. Вы скажите, моё предложение принимается или нет?

– Нет! – ответил Кац и хлопнул кулаком по столу. – А будете продолжать, мы тоже вас шантажировать начнём!

– Чем? – развеселился я.

Настроение круто повышалось.

– Найдём чем, – пообещал Самуил Иванович. – На этом заседание нашего правления считаю закрытым.

– Ну наконец-то, – Брызглов вскочил со своего места и, чуть не сбив попавшуюся на его пути Наденьку, ринулся на выход.

– С лёгким паром! – крикнул я ему вслед.

– Идите к чёрту! – послышалось в ответ.

– До свидания, товарищи, – сказал я остальным. – Приятно было с вами пообщаться. Как говорится, до новых встреч!

И я пошёл домой есть пельмени.

– Как прошло? – спросила меня жена.

– Ожидаемо, – сообщил я. – Всем на всё плевать, но все жалуются, что живём плохо. А живём плохо, потому что всем на всё плевать.

– Но ты-то уже всё, не будешь больше в их дела встревать? – осторожно уточнила Леночка, пододвигая ко мне сметану. – У тебя и так дел полно, а тут эта Кошкоедова и компания. Только время на них тратить.

– Не знаю, не знаю, – ответил я. – Я же злопамятный, а тут о меня просто ноги вытерли. С одной стороны, гори оно всё синим пламенем. А с другой стороны, за державу обидно. В общем, я подумаю: зарывать топор войны или ещё повоевать с дураками.

И я, ловко подцепив пельмень вилкой, отправил его в рот.

Председатель-3 или Крысы бегут с корабля

Весна заканчивалась. Тёплая погода располагала к состоянию неги и лени. Не хотелось ни с кем сражаться и бороться, поэтому я ограничился тем, что принёс Кошкоедовой заявление, где просил предоставить мне документы бухгалтерского учёта за прошлый и нынешний годы. Однако документов я так и не увидел, а Катя, отработав две недели, уволилась и уехала за МКАД, в жилой район «Переделкино Ближнее», где только что приобрела квартирку.

Кац в домовом чате рвал и метал. Он призывал на мою голову всяческие беды и обвинял меня в том, что я затравил бедную девушку, которая верой и правдой служила нашему дому последние восемь лет.

Вместо Кошкоедовой на должность бухгалтера пришла Елена Сергеевна Суровкина – женщина лет шестидесяти с копной огненно-рыжих волос. В отличие от Катерины она работала всего три дня в неделю: по понедельникам, средам и пятницам. Но буквально на второй день своей трудовой деятельности, вникая в дела ТСЖ, она отложила в сторону компьютерную мышь, вышла из диспетчерской, закурила, глубоко затянулась и произнесла: «Это пи***ц, товарищи. Полный пи***ц!»

Выяснилось, что последние три года бухгалтерский учёт не вёлся. Отчёты сдавались, но это были цифры, взятые из пустоты, то есть из головы Кошкоедовой. Кроме того, обслуживающему персоналу, в первую очередь Кате, ежемесячно выплачивались премии. Так, в январе этого года она получила сто тысяч в качестве новогоднего подарка.

Но главное было не это. Всплыла афера с беспроцентным кредитом, который ТСЖ получило от Иноземцева (одного из жильцов дома) для ремонта стилобата. В договоре чёрным по белому было напечатано, что кредит беспроцентный, но по устной договорённости между Кошкоедовой и данным жильцом ТСЖ должно было выплачивать ему семь процентов годовых. Однако вместо выплат процентов Катя согласилась не брать с Иноземцева квартплату, и поэтому он с начала действия договора свою жилплощадь не оплачивал.

Узнав об этом, Кац запаниковал и назначил внеочередное собрание собственников дома. Там предполагалось заслушать доклады нового бухгалтера и председателя ТСЖ, обсудить вопрос о закрытии салона красоты, принадлежащего Жанне, и произвести перевыборы одного из членов правления.

На собрание пришло примерно столько же человек, сколько присутствовало и при моём свержении в конце марта. Да и люди были почти всё те же. Битый час в красках, с заламыванием рук и трагическими взвизгиваниями, Кац говорил о коварной Кошкоедовой и о том, как она подставила ТСЖ. В итоге получалось, будто это именно он её уволил.

– Так а что с договором? – поинтересовался кто-то из присутствующих. – Что в результате решили?

Самуил Иванович набрал в лёгкие побольше воздуха и в течение получаса живописно рассказывал, как он вначале не хотел, но потом всё-таки созвонился с Иноземцевым и выдвинул ему ультиматум, что тот начинает платить за квартиру, а о процентах по кредиту забывает.

– Выходит, вы кинули человека? – спросил жилец, задавший вопрос о договоре.

– Выходит, что кинули, – устало кивнул Кац. – Иноземцев расстроился, но в итоге согласился с моими требованиями.

– Ну как тут не расстраиваться? – подал я голос со своего места. – Хотел на налогах сэкономить, а тут обломали по полной.

– Я вам права говорить не давал! – закричал Самуил Иванович. – Кстати, следующий вопрос – это выведение из членов правления Фёдорова и выборы другого человека вместо него.

– Так это меня из правления выводят? – изумился я и добавил: – Товарищи, ну это уже перебор. Буквально два месяца назад меня из председателей убрали, а теперь и из правления. Побойтесь Бога! Ну нельзя же так часто человека свергать. Это негуманно.

Народ загалдел. Почему-то многие думали, что Кац хотел сам уйти из председателей, а тут оказалось, что никуда уходить он и не собирался.

– Вы пропускаете заседания правления! Вы прогульщик! – закричал он мне.

– Я болел вирусной инфекцией и тоской по Родине, – огрызнулся я.

– Вы же и так на Родине, – удивилась сидевшая рядом со мной блондинка.

– Поэтому и тоскую, – пояснил я.

– А второй раз почему вы на заседание не пришли? – возмущался Самуил Иванович. – Один раз болели, а второй раз чего?

– Я был на Большой Лубянке, дом двадцать, – ответил я. – У меня там была встреча.

– Мне этот адрес ни о чём не говорит, – Кац стукнул кулаком по столу. – Перестаньте нас дурачить!

– Это адрес Федеральной Службы Безопасности, – негромко сказал всё тот же жилец.

– Здравствуйте, коллега, – помахал я ему рукой. Он мило улыбнулся мне в ответ.

Все как-то вдруг успокоились и решили мой вывод из членов