Роман с ЖКХ - Вадим Федоров

– Как это? Я же член, – иронизировал я. – Как же вы без меня будете? Как вы без члена сможете проводить заседания правления?

– Выйдите из помещения! Оно не ваше! – Самуил Иванович затряс головой, из его рта полетели брызги.

– Между прочим, это общедомовая территория. С чего это вы меня отсюда выгоняете? – возразил я.

– Выйдите! – продолжал орать Кац.

– Охрану позовите, – посоветовал я. – Пусть они меня торжественно вынесут из помещения диспетчерской.

– Прекратите! – закричала Жанна. – Что вы тут балаган устроили?

– Я вообще никого не трогаю, – ответил я. – Это вот некоторые нервные граждане то свергают меня, то недоверие выражают. Я боюсь, что в следующий раз меня расстреляют.

– Вы негодяй, – сказал внезапно успокоившийся Самуил Иванович.

– А вы взяткодатель и самодур, – улыбнулся я ему.

– Прекратите лыбиться! – крикнула Дурова. – Постоянно со своей улыбочкой! Смотреть тошно!

– Я долго жил на Западе, а там все друг другу улыбаются, как придурки. Я ещё не привык скалить зубы и кричать на собеседников, но я работаю над этим, – пояснил я.

– Всё! – Кац стукнул ладонью по столу. – Заседание правления ТСЖ «Ротонда» объявляю закрытым. Все свободны.

Я встал и поднялся к себе в квартиру.

– Ну что у вас там нового? – спросила меня жена.

– Взятки дают деньгами, незаконно полученными с жителей дома, – задумчиво произнёс я. – Строителей своих хотят нанять для ремонта фасада. Дорого, но зато там все свои.

– У нас наконец-то дом отремонтируют? – обрадовалась Леночка.

– Нет. На ремонт нет денег, – ответил я. – Но они обсуждают, что если бы деньги были, то они бы фасад отремонтировали. Час обсуждали, как было бы хорошо, если бы имелись деньги.

– Тебе не надоело сражаться с ветряными мельницами? Может, хватит? – жена подошла и потрепала меня по седой голове.

– Да тут я сражаюсь даже не с мельницами, а с их тенью, – я сел на диван и потянулся. – А ведь я сюда не сражаться приехал, а жить. И да, мне всё это надоело. К тому же меня, в связи с утратой доверия, решили не пускать на заседания.

– Вот и не ходи, – посоветовала Леночка. – Два часа там чёрт-те о чём говорите, а толку никакого. Лучше бы с детьми погулять сходил.

– Вот и не пойду, – ответил я. – То есть с детьми пойду гулять, а в правление ни ногой. Только нервы себе мотать. Тем более меня туда и звать уже не будут. Тема с председательством закрыта навсегда и бесповоротно.

Но одна пословица гласит: «Человек предполагает, а Бог располагает».

Спустя полторы недели я шёл по двору нашего облупившегося дома и никого не трогал. Вдруг мне преградил путь какой-то мужчина: выше меня на голову, с заметным пивным животиком, всклокоченными волосами и небритой физиономией. Он сказал:

– Здравствуйте, Вадим. А я вас по фотографии узнал. Меня зовут Андрей.

– Очень приятно, – я протянул ему руку. – Вадим Фёдоров. Рад знакомству.

– Я из шестьдесят седьмой квартиры. Моя фамилия Дуриков, – пожав мою руку, продолжил собеседник.

– Очень приятно, – повторил я.

Возникла неловкая пауза. Я хотел уже пойти дальше, но мужчина внезапно заговорил, дыхнув на меня перегаром:

– Я тебе морду набью, мудила.

– За что? – поинтересовался я.

– Ты мою жену обидел. Ты про неё похабный рассказ написал.

– А как её зовут? – уточнил я.

– Надечка Дурова, – ответил Андрей. – Она даже плакала, когда твоё говно читала. И за это я тебе по морде дам.

Он вынул из кармана пачку сигарет. Грязно матерясь, попытался достать одну, но она упала на асфальт. За ней полетела вторая.

– А почему у вас с женой фамилии разные? – спросил я.

– Она оставила себе девичью, – пояснил Дуриков, роняя третью сигарету. – Но дети записаны на мою.

– Понятно, – кивнул я, развернулся и пошёл прочь.

– Стой! Стоять, я сказал! – раздался крик за моей спиной.

Я остановился. Повернулся. Андрей всё-таки достал одну из сигарет, засунул её себе в рот и продолжал орать:

– Иди сюда! Я кому сказал? Иди сюда!

– Зачем? – крикнул я в ответ.

– У тебя зажигалка есть? Моя что-то не зажигается, – спокойно произнёс Дуриков.

– Я не курю, – ответил я.

– Иди сюда, скотина! Иди сюда, сволочь! Я тебе морду набью! – вновь перешёл на крик мужчина.

– Вам надо, вот вы и идите, – сказал я и прибавил, когда тот, продолжая материться, приблизился ко мне: – Бейте.

– Нет, я тебя бить не буду. Я тебя убью, – подумав, сообщил Андрей.

– Хорошо, – поморщился я, – только убивайте быстрее, а то я есть хочу. Меня обед дома ждёт, а я тут время на вас трачу.

– Я убью тебя, скотина! – гаркнул тот мне в ухо. – Бить не буду, потому что тебе шестьдесят лет, а я стариков не бью.

– Вообще-то, мне всего пятьдесят шесть, – обиделся я.

– А мне сорок! И я убью тебя, гада, – сообщил Дуриков и разразился длинной тирадой, состоящей из междометий и матерных слов.

– Хорошо, – сказал я и, достав из кармана смартфон, уточнил: – А не могли бы вы всё это на камеру мне сказать? Про возраст и про убийство стариков.

– Сука, – мужчина покосился на телефон, развернулся и быстро пошёл в сторону ворот.

– Куда же вы? – закричал я. – Не надо скромничать! Расскажите всю правду на камеру!

Но тот, внезапно потеряв ко мне всякий интерес, уже скрылся за углом дома.

А я поехал в местное отделение МВД, где заполнил бланки заявления и объяснительной. Дежурный их внимательно прочитал и спросил:

– Так из-за чего он вас грохнуть-то хочет?

– Из-за литературы. Я написал произведение, и оно так сильно тронуло гражданина Дурикова, что он решил меня убить, – скромно пояснил я.

– Типа Моцарта и Сальери, что ли? – пошутил дежурный.

– Не, у тех пацанов тёрки из-за музыки были, а у нас чисто литературная тема. Из-за фельетона. Хотя хрен редьки не слаще. Примете меры?

– Конечно, примем, – кивнул дежурный. – Вот вам квитанция, что заявление подано. Всего хорошего!

– И вам не кашлять, – поблагодарил я его и отправился домой.

Прошло два дня. В пятницу вечером, ровно в 21:10, я сел в свой автомобиль, припаркованный у дома, завёл двигатель и тут же услышал глухой удар по машине со стороны пассажира. Это был Дуриков.

Я вылез, достал смартфон и включил камеру. Андрей, шатаясь, приблизился ко мне с вопросом:

– Снимаешь?

– Снимаю, – кивнул я.

– Снимай-снимай, собачка. Тяф-тяф, сучка. Ты моя сучка, – сказал Дуриков и навалился на меня своим пивным пузом, видимо, намереваясь раздавить о мою же машину.

Я оттолкнул его. Он возмутился:

– Ты чего толкаешься?

– Отойди от моего автомобиля, – попросил я.

Но пьяный мужчина опять навалился на меня и, давя своим животом, произнёс:

– Ударь меня. Ну,