Роман с ЖКХ - Вадим Федоров

– А кто такой Коротколапов? – удивился я.

– Это племянник Елены Сергеевны. Он у нас оформлен главбухом, – пояснил собеседник.

– А почему она сама не оформлена надлежащим образом? – поинтересовался я, испытывая странное чувство дежавю.

– Она на пенсии, – снисходительно сообщил Самуил Иванович. – Чтобы ей пенсию не уменьшили, вместо неё числится племянник.

– То есть Суровкина, по сути, посторонний человек в ТСЖ, имеет бесконтрольный доступ к конфиденциальной информации, а я, член правления, не имею? – потрясённо произнёс я.

– Я вам ничего не дам, и не просите, – поджав свои мясистые губы, прошипел Кац. – Вы лучше подумайте о том, чтобы извиниться перед членами правления. Вам с ними жить в одном доме.

– Мама, мы все тяжело больны. Мама, мы все сошли с ума, – фальшиво пропел я и пошёл домой.

Там я спросил у любимой жены:

– У нас грушовица ещё осталась?

– Нет, ты вчера всё выпил, – ответила Леночка и добавила: – Ты ещё хотел за водкой сходить, но уснул.

– Устал, вот и уснул, – я достал из кухонного шкафа кружку и налил в неё заварку. – Обойдусь безалкогольными напитками.

Мы сели на кухне и принялись чаёвничать. Дети в гостиной смотрели мультики.

– Как прошёл разговор с нынешним председателем? – поинтересовалась жена.

– В тёплой и дружественной обстановке, – доложил я. – По результатам разговора я понял несколько важных вещей.

– Каких? – спросила Леночка.

– Самое главное, я понял, почему в России так много пьют, – сообщил я. – Потому что на трезвую голову весь этот сюр принять очень сложно.

Я рассказал жене о нашем разговоре с Кацем.

– Коротколапов? – переспросила она.

– Коротколапов, – подтвердил я.

– Интересно, а какая будет фамилия у следующего главбуха? – задумчиво произнесла Леночка. – Но ничего, скоро узнаем.

– А с чего ты взяла, что следующий главбух будет скоро? – уточнил я. – Вон Кошкоедова восемь лет продержалась.

– Я тебя знаю, – рассмеялась жена. – Я тебя очень хорошо знаю.

Председатель-4, или Владимирский централ, ветер северный

Заседание правления было назначено на 17 августа. Как обычно, в диспетчерской. Примерно полчаса Кац рассказывал, как начисляется коммунальная плата. Потом ещё столько же длился разговор о том, как правильно отремонтировать облупленный фасад здания. Тут я отложил смартфон и принялся слушать. Дело в том, что после дождей у меня отсырела стена в гостиной. То же самое произошло ещё в нескольких квартирах. Создавалось впечатление, что стены дома сделаны из картона.

Самуил Иванович со знанием дела рассказывал о цементе и красках, сыпал терминами и названиями строительных материалов.

– Я уже и со знакомыми строителями договорился, – сообщил он. – Есть у меня одна бригада из Дагестана. Дорого берут, но зато качественно делают.

– Так когда начнём ремонт? – первой не выдержала Жанна.

– У нас денег на это нет, – вздохнул Кац, – нам до конца года кредит надо отдать.

– А чего мы тогда всё это обсуждаем? – подал я голос из своего угла.

– А вы, Фёдоров, совсем ничего не делаете! Совсем ничего! – внезапно завёлся Самуил Иванович. – Только сидите и в телефон пялитесь!

– А давайте ему задание дадим, и пусть покажет, что он умеет, – предложил Брызглов.

– Давайте. Я, как пионер, всегда готов к трудным и ответственным заданиям, – откликнулся я.

– Напишите правила прохода и проезда по двору дома, – сказал Иван Иванович, – а то у нас там шастают все кому не лень.

– Это камень в мой огород? – вспыхнула Жанна.

– Напишу я вам эти правила, не переживайте, – согласился я. – К следующему нашему заседанию всё будет в лучшем виде.

– Вот так и напишем в протоколе: «Поручить Фёдорову составить правила», – хищно улыбнулся Кац.

– Составлю, – подтвердил я. – Но раз уж речь зашла о проезде по двору, то не могли бы вы, глубокоуважаемый пан председатель, рассказать, почему с владельцев припаркованных на ночь во дворе автомобилей собираются деньги, которые к тому же не проводятся через кассу, как я понял.

– Собирать деньги с ночующих автомобилей было решено на общем собрании несколько лет назад, – вздохнув, ответил Самуил Иванович. – Да, деньги не учитываются в кассе, но они служат для различных дел, где нужна наличность.

– А сколько денег собрано с начала года? Сколько и на что использовано? – поинтересовался я.

– Немного, там копейки, – пояснил Кац. – Тысяч двадцать в месяц.

– А куда потрачены? – допытывался я.

– Насос для канализации надо было купить, – принялся перечислять Самуил Иванович. – Так он тысяч шестьдесят стоит, а мы его наличными за пятнадцать взяли.

– А происхождением насоса не интересовались? – вкрадчиво спросил я.

– Нам насос нужен, а не его происхождение, – огрызнулся Кац.

– Сорок тыщ «Маяку» заплатили, – напомнил ему Брызглов.

– Что за «Маяк»? – удивился я.

– Компания-монополист, которая обеспечивает теплоснабжение нашего дома, – охотно пояснил Иван Иванович. – Каждую осень надо проходить проверку, иначе наш дом не подключат к отоплению.

– А нельзя было оплатить её услуги безналом? Зачем огород городить? – уточнил я. – В то время, когда космические корабли бороздят небо…

– Это не самому «Маяку», – перебил меня Брызглов, – это инженеру, который за наш дом отвечает и акт готовности к зиме подписывает.

– Взятка, что ли? – сообразил я.

– Да, взятка, – подтвердил мою догадку Кац. – Мы дали её, чтобы наши жильцы зимой не замёрзли.

– Взятка? Вы серьёзно? Я не сплю? – ошарашенно повторял я. – Вы так спокойно об этом говорите… Жанна, ущипните меня, но только не больно.

– Все дают, все, – принялся просвещать меня Брызглов. – Если не дашь, то тепла не получишь. Поэтому все платят, все дают. И мы не исключение.

– Но это же взятка… – попробовал возразить я. – Вы незаконно собираете деньги с жильцов и даёте их в качестве взятки. Это совсем уже…

– У меня времени мало, – прервала меня Наденька Дурова. – Я предлагаю перейти к последнему вопросу нашей повестки – «Разное». Так вот, я предлагаю выразить Фёдорову недоверие. Кто за?

– В каком смысле недоверие? – удивилась Жанна.

– В прямом! – огрызнулась Надежда. – Фёдоров только и делает, что устраивает скандалы на ровном месте и никакой работы не ведёт. То одно ему не так, то другое. Предлагаю выразить недоверие. Я за.

И Дурова протянула свою прелестную ручку вверх.

– Я тоже за, – поддержал её Кац.

Брызглов воздержался. Жанна и я были против. Однако Самуил Иванович сказал:

– Мой голос решающий. Правление выражает своё недоверие гражданину Фёдорову.

– Я даже не знаю, как теперь смогу жить с этим клеймом, – всхлипнул я.

– Вот! Он опять паясничает! – завопил внезапно рассвирепевший Кац. – Я вас вообще больше не буду на заседания звать! Мы вас не будем