Ананасы в шампанском - Игорь Северянин

Сойдет с бездушного ума…

И люди бросятся к триремам,

Русалки бросятся в дома!

О, век Безра́зумной Услады,

Безлистно-трепетной весны,

Модернизованной Эллады

И обветшалой новизны!..

II

Опять ночей грозо́вы ризы,

Опять блаженствовать лафа!

Вновь просыпаются капризы,

Вновь обнимает их строфа.

Да, я влюблен в свой стих державный,

В свой стих изысканно-простой,

И льется он волною плавной

В пустыне, чахлой и пустой.

Все освежая, все тревожа,

Топя в дороге встречный сор,

Он поднимает часто с ложа

Своих кристальных струй узор.

Препон не знающий с рожденья,

С пренебреженьем к берегам.

Дает он гордым наслажденье

И шлет презрение рабам.

Что ни верста – всё шире, шире

Его надменная струя.

И что за дали! что за шири!

Что за цветущие края!

Я облеку, как ночи, – в ризы

Свои загадки и грехи,

В тиары строф мои капризы,

Мои волшебные сюрпризы,

Мои ажурные стихи!

III

Не мне в бездушных книгах черпать

Для вдохновения ключи, —

Я не желаю исковеркать

Души свободные лучи!

Я непосредственно сумею

Познать неясное земле…

Я в небесах надменно рею

На самодельном корабле!

Влекусь рекой, цвету сиренью,

Пылаю солнцем, льюсь луной,

Мечусь костром, беззвучу тенью

И вею бабочкой цветной.

Я стыну льдом, волную сфинксом,

Порхаю снегом, сплю скалой,

Бегу оленем к дебрям финским,

Свищу безудержной стрелой.

Я с первобытным неразлучен,

Будь это жизнь ли, смерть ли будь.

Мне лед рассудочный докучен, —

Я солнце, солнце спрятал в грудь!

В моей душе такая россыпь

Сиянья, жизни и тепла,

Что для меня несносна поступь

Бездушных мыслей, как зола!

Не мне расчет лабораторий!

Нет для меня учителей!

Парю в лазоревом просторе

Со свитой солнечных лучей!

Какие шири! дали, виды!

Какая радость! воздух! свет!

И нет дикарству панихиды,

Но и культуре гимна нет!

IV

Я прогремел на всю Россию,

Как оскандаленный герой!..

Литературного Мессию

Во мне приветствуют порой.

Порой бранят меня площадно, —

Из-за меня везде содом!

Я издеваюсь беспощадно

Над скудомысленным судом.

Я одинок в своей задаче,

И оттого, что одинок,

Я дряблый мир готовлю к сдаче,

Плетя на гроб себе венок.

Поэза вне абонемента

Я сам себе боюсь признаться,

Что я живу в такой стране,

Где четверть века центрит Надсон,

А я и Мирра – в стороне;

Где вкус так жалок и измельчен,

Что даже, – это ль не пример? —

Не знают, как двусложьем Мельшин

Скомпрометирован Бодлэр;

Где блеск и звон карьеры – рубль,

А паспорт разума – диплом;

Где декадентом назван Врубель

За то, что гений не в былом…

Я – волк, а Критика – облава!

Но я крылат! И за Атлант —

Настанет день! – польется лава —

Моя двусмысленная слава

И недвусмысленный талант!

Прощальная поэза

Ответ Валерию Брюсову на его послание

Я так устал от льстивой свиты

И от мучительных похвал…

Мне скучен королевский титул,

Которым Бог меня венчал.

Вокруг талантливые трусы

И обнаглевшая безда́рь…

И только Вы, Валерий Брюсов,

Как некий равный государь…

Не ученик и не учитель,

Над чернью властвовать устав,

Иду в природу, как в обитель,

Петь свой осмеянный устав…

И там, в глуши, в краю олонца,

Вне поощрений и обид,

Моя душа взойдет, как солнце,

Тому, кто мыслит и скорбит.

Поэза о Карамзине

Известно ль тем, кто, вместо нарда,

Кадит мне гарный дух бревна,

Что в жилах северного барда

Струится кровь Карамзина?

И вовсе жребий мой не горек!..

Я верю, доблестный мой дед,

Что я – в поэзии историк,

Как ты – в истории поэт!

Эпилог

I

Я, гений Игорь-Северянин,

Своей победой упоен:

Я повсеградно оэкранен!

Я повсесердно утвержден!

От Баязета к Порт-Артуру

Черту упорную провел.

Я покорил Литературу!

Взорлил, гремящий, на престол!

Я, – год назад, – сказал: «Я буду!»

Год отсверкал, и вот – я есть!

Среди друзей я зрил Иуду,

Но не его отверг, а – месть.

– Я одинок в своей задаче! —

Презренно я провозгласил.

Они пришли ко мне, кто зрячи,

И, дав восторг, не дали сил.

Нас стало четверо, но сила

Моя, единая, росла.

Она поддержки не просила

И не мужала от числа.

Она росла, в своем единстве

Самодержавна и горда, —

И, в чаровом самоубийстве,

Шатнулась в мой шатер орда…

От снегоскалого гипноза

Бежали двое в тлень болот;

У каждого в плече заноза, —

Зане болезнен беглых взлет…

Я их приветил: я умею

Приветить всё, – божи, Привет!

Лети, голубка, смело к змею!

Змея! обвей орла в ответ!

II

Я выполнил свою задачу,

Литературу покорив.

Бросаю сильным на удачу

Завоевателя порыв.

Но даровав толпе