Испытание человека (Пуруша-парикша) - Видьяпати

К достойным небрежение

и милость к недостойному

Равно пред миром обнажат

все царское невежество”.

Раджа сказал: “О певцы! Пение Каланидхи словно омыло мое сердце амритой. Поэтому я и наградил его. Зачем же вы говорите то, что противоречит очевидному, — будто он не обладает достоинствами?” Певцы сказали: “Пусть владыка в присутствии всех придворных сравнит и рассудит, чье пение лучше — его или наше”. Раджа сказал: “О Каланидхи! Ответь на их речи!”

Каланидхи сказал: “Владыка! Неуместно мне отвечать и не ко времени мне петь, потому что

Когда внимал мне Харасинха-дэва[228],

Поистине я пел пред ним, о раджа!

Тогда со мною не могла б сравниться

Даже сладкоголосая кукушка[229].

Кто амритой, впиваемой ушами,

Способен слушателей удоволить?

— Один мудрец божественный на небе[230],

Один певец — я! — в этом мире смертном”.

Певцы сказали: “Владыка! Вот как велика его гордыня!” Раджа сказал: “Увы! Жители Тирабхукти по натуре своей гордецы”. Каланидхи сказал: “Владыка! Я не гордец — я говорю правду. Но, предположим, я спою и споют твои певцы — а кто нас рассудит?

Только Хара и Харасинха

понимали в пении толк.

Харасинха ушел на небо —

и остался один знаток.

Если сам Парамешвара явится сюда, чтобы рассудить нас, только тогда я буду участвовать в состязании”.

Певцы сказали: “Владыка! Бхагаван Парамешвара недоступен, а других судей Каланидхи не признает. Получается, что он отвергает любых судей, — значит, он проиграл”. Каланидхи сказал: “Ах так! Тогда сами назовите судью, и я буду петь перед ним!” Певцы сказали: “Если избрать судьею нашего соотечественника, то он будет сочтен пристрастным в нашу пользу. Известно, что в пении знают толк олени. Они животные и не будут ни к кому пристрастны. Давайте петь перед оленями”. Каланидхи сказал: “Олени хоть и животные, но неразборчивы в своей любви к музыке и пению — их увлечет любая песня. Если уж выбирать судьями животных, то пусть рассудят нас коровы”.

Раджа очень заинтересовался. Договорились так: коровы, мучимые жаждой, пойдут на водопой — и чье пение отвлечет их от питья, заставит повернуть вспять от водоема, тому певцу и будет воздана честь.

В этом испытании победителем стал Каланидхи, и раджа вознаградил его.

Стихи:

Сердце и слух имеющим,

всем существам живущим

Радость и наслаждение

дарит певец искусный.

Тот, кто умеет радовать

песней своей животных,

Высшее наслаждение

знающим доставляет.

На этом кончается рассказ о человеке, искусном в пении.

23

РАССКАЗ ОБ ИСКУСНОМ АКТЕРЕ

Музыка, пластика, слово

и воссоздание чувства[231]

Слиты в искусстве актера.

Драма — для Шивы отрада.

Вот что говорит Бхарата[232]:

Брахма, в былые времена,

желанью Индры следуя,

Четыре Веды сочетал

и создал Веду пятую.

Он из Ригведы взял слова,

из Самаведы — пение,

Из Яджурведы жесты взял

и “раса” — из Атхарвана[233].

Сценические движения — двух родов. У Бхараты сказано:

“Ласья”[234] — движенья женские,

мужское действо — “тандава”[235];

“Ласья” радует Гаури,

а “тандава” — Махешвару.

Поистине:

Ни шастры нет, ни ремесла,

ни знанья, ни умения,

Ни мудрости, ни колдовства,

коих бы в драме не было[236].

Драма порождает наслаждение видимое и невидимое: видимое — это наслаждение зрителей, невидимое — наслаждение Шанкары. Так говорит Бхарата.

И еще:

Богатым — забава, счастливым — отрада, назиданье — беспечным,

Подвижникам — о быстротечности мира словно напоминанье,

Поэтам, искусно вкушающим слово, — и услада, и слава,

Божественна мудрая драмы наука, всем она дарит благо.

Правил некогда в стране Гауда[237] раджа по имени Лакшманасена[238]. И были при его дворе министр по имени Умапатидхара[239] и актер по имени Гандхарва[240]. Однажды этот актер, совершив омовение и украсив лоб сандаловой точкой, пришел в царское собрание. Увидев его, министр шутливо сказал: «О Гандхарва! На твоем челе — точка. Так ты, выходит, “натам” среднего рода?» Гандхарва сказал: «Умапатидхара! Посмотри: у меня и на шее сандаловая точка. Поэтому я — “натах”, мужского рода»[241].

Услышав это, раджа улыбнулся. Министр же Умапатидхара разозлился и сказал: “Ах ты презренный актер, лицедей бродячий, низкий фигляр! Как ты смеешь мне дерзить?! По твоим словам получается, что я — не Умапатидхара, а просто — бык!”[242].

Актер ответил: «Ты сказал, что, подобно тому как знак “ка”, если сверху поставить точку, превращается в “кам”, так и я благодаря точке на лбу превратился в “натам”. Но слово “натам” в дурном смысле значит “глупец” и “евнух”. Вот я и возразил, что поскольку я украшен двумя точками, то есть висаргой, то, следовательно, как знак “ка” читается в этом случае “ках”, так и мое название следует читать “натах”. “Натах” же значит “Шива-всеведущий”»[243].

Умапатидхара сказал: «Если ты всеведущ, то изобрази нам Раму в сцене под названием “Тень” из драмы поэта Бхавабхути “Уттара-Рама-чарита”»[244]. Актер сказал: “Изображу!” Раджа, проявив большой интерес, повелел актеру сделать это.

И вот, когда устроили сцену, актер, войдя в роль Рамы, начал представление. Изображая, как Рама стремится дотронуться до Ситы, но не обретает прикосновения, он упал наземь без чувств и благодаря полному слиянию с Рамой, оставив тело, стал свободен[245].

Стихи:

“Та же роща, тот же самый баньян, то же самое место,

Сита снова прикоснулась ко мне, я — страдающий Рама”, —

Так разлуку с милою испытав, с Рамой слившись душою,

Он искусством, как подвижник, достиг единения с Вишну.