Жрец Хаоса. Книга ХV - М. Борзых

— То есть у них есть свой мир, где они живут, в теории, могли бы и размножаться, если бы сие было в них заложено, и откуда по твоему призыву отправляются выполнять задания. Посиди ты в собственном «Ничто» чуть подольше и позанимайся овеществлением гор, долин, водопадов, лесов, равнин, то твои бы химеры жили не в полнейшей темноте, а в очень даже реальном и ни разу не иллюзорном мире. Теперь перейдём к твоей магии иллюзий. Я тут на досуге расспросила Инари. Да не смотри ты так на меня, я в курсе планов этой вертихвостки по твоему тихому завоеванию. Я прекрасно осознаю, кем она была прошлой жизни, но в этой жизни она мне не ровня. Так вот, опуская личные моменты, Инари, имея источник подзарядки в виде человеческой благодати, создавать и оживлять живых существ не могла.

Указательный палец последовал за предыдущими, но я отогнул его обратно, возразив:

— Это же чистой воды химеризм.

— Да-да-да, конечно, — невесело хмыкнула Эсрай, вернув палец в согнутое состояние. — Химеризм. А с помощью какого химеризма ты трое суток восстанавливал бальный зал с некой системой, позволяющей усилить концентрацию интуитам? С учётом твоих способностей ты восстановить внешний облик бального зала мог меньше, чем за одну ночь. Но ты интуитивно почувствовал, что там есть кое-что иное, второй слой, и провозился, восстанавливая этот слой, трое суток. Уж прости, к химеризму это не имело совершенно никакого отношения.

Здесь я вынужден был с ней согласиться. Моя дотошность сыграла со мной злую шутку. Я ведь по обрывкам воспоминаний Марии, увиденным во сне, восстанавливал обстановку, отыскав некую систему и симметрию там, где их, казалось, не было. Лишь позже выяснилось, что я случайно восстановил чей-то сложный медитативно-концентрационный конструкт, реализованный в одном отдельно взятом помещении. Но возразить невесте мне было нечего.

— В общем, нынешний твой уровень овеществления находится на запредельном ранге даже по мнению бывшей богини, специализирующейся на подобном виде магии. Поэтому вывод, к которому я пришла, очень необычен. В пространственном кармане ты всё равно что Махашуньята в этом мире — царь и бог. И души химер ты возвращаешь к себе на службу точно так же, как и она, не отпуская на перерождение. Но только если она — первородная сущность запредельно высшего порядка, то кто тогда ты? Вот этот вопрос и беспокоит меня последние сутки. Моих знаний и понимания картины мира не хватает для того, чтобы соотнести тебя с каким-либо видом живых существ либо существ магически более высшего порядка, как те же демоны, духи, первородные боги. Я, признаться, когда соглашалась с тобой на брак, ощущала себя гораздо взрослее, умнее, опытнее и, что немаловажно, сильнее. При этом, уважая тебя как существо и личность, старательно прятала подобные отголоски мыслей вглубь себя, хоронила, решив поддаться обычной женской слабости и провести хоть какое-то время, незначительное, рядом с существом, с которым мне было хорошо и свободно. Сейчас же… Уж извини, дорогой, моя картина мира ломается, трещит по швам и прямо намекает мне, что я неправильно оценила расстановку сил в нашем союзе. И это неплохо и нехорошо. Это данность.

— Значит ли это, что ты можешь изменить своё решение в отношении нашего союза?

Возможно, мне и не следовало задавать вопрос ребром после столь откровенного и, должен отметить, весьма рационального, как для женщины, монолога со стороны богини.

— Нет, это не значит, что я откажусь. Но ответь мне, пожалуйста, на один вопрос. Только честно.

— Я вроде бы тебе и не врал никогда, — пожал я плечами.

— Ты аватар кого-то из первородных? Стал им после проверки Хаосом? Это он даёт тебе такие способности?

Эсрай выпалила разом три вопроса, опасаясь, что я её перебью или попробую увильнуть от ответа.

Я видел по глазам, что альбионка надеялась подобным рациональным способом объяснить все странности, творящиеся со мной. Но раз уж она просила ответить честно, я так и сделал.

— Нет. Я отказался быть его аватаром. Поэтому, увы, этим объяснить всё, что связано со мной, не получится.

— Тогда у меня только один вариант остался, — как-то буднично ответила Эсрай перебираясь мне на колени. — Ты встал на путь обожествления. Настоящего, которого здесь тысячелетиями не видели. Но только пока непонятно, в каком направлении магии, уж очень разные они у тебя.

— Твоя теория меняет что-то между нами?

Альбионка впервые улыбнулась светло и не пряча взгляд.

— Нет. Но если я стану женой первого бога, рождённого этим миром за последние сотни тысяч лет, это как минимум потешит моё женское тщеславие.

— То есть обычного князя с перспективой карьерного роста до императора вам уже недостаточно? — шутливо подразнил я невесту, параллельно расстёгивая несколько мелких крючков на её корсете, чтобы добраться до груди. При этом нас от оранжереи отделила живая стена из растений, скрывая место будущих занятий непотребствами.

Корсет как раз поддался, позволив освободить грудь и не только из плена резко ставшей лишней одежды. Ответа я в общем-то уже и не ждал, принявшись губами навёрстывать упущенное время предыдущей совместной ночи.

За миг до сорвавшегося с губ альбионки стона, нас накрыла звуконепроницаемая пелена серебристого цвета, и лишь после этого она прошептала практически неслышно:

— Все тщеславные люди глубоко несчастны. Я же предпочитаю быть счастливой с тобой, и не важно в каком статусе.

Свою проникновенную речь невеста закончила глубоким поцелуем. Кто я такой, чтобы противиться женщине, всецело поддерживающей мою инициативу?

Глава 8

Чертоги Высших

Зал равновесия был тих и пустынен. Уже очень давно не происходило событий, которые смогли бы раскачать маятник. В последний раз равновесие нарушил ныне здравствующий Творец техномагической фракции, предъявив обвинения ныне попавшему в опалу Творцу техносов. Обвинения были весомые, настолько, что самой Вселенной пришлось обратить внимание на происходящее. Сейчас же о том, что столь шаткое равновесие нарушено, знало всего две первородные сущности. Ещё неизвестно, которая из них была первична. Друг к другу они относились по-родственному, признавая за каждой свой путь. Именно поэтому Пустота и сама Вселенная сейчас с лёгким скепсисом наблюдали за сдвинувшимся с точки равновесия маятником.

— Ну и зачем? — вопрошала вездесущая Вселенная у своей не то сестры, не то матери, не то подруги. За давностью лет какие-либо условности между ними были стёрты. При необходимости каждая из них вполне могла отыграть обусловленную роль. —