Николай Караченцов. Глазами семьи и друзей - Андрей Николаевич Караченцов

боя курантов. И за это небольшое время, спросив у мамы, кто будет у нас в гостях, успевал написать каждому из гостей, исходя из его индивидуальных особенностей, может быть, каких-либо слабых сторон характера и из того, что мама купила лично ему в подарок, поздравительное юмористическое стихотворение, а также частушки, шарады и сделать зарисовки и шаржи. И, конечно же, все мечтали попасть на Новый год к Караченцовым. Это была просто феерия! «Голубой огонёк» у Караченцовых! После того как пробили куранты и гости заслушали речь президента, начиналась гульба, а точнее поздравление всех наших гостей от моих родителей. Папа брал в руки то гитару, то балалайку, то садился за фортепиано и озвучивал сочинённые им произведения. Ему в этом помогали друзья артисты, композиторы. Обязательно приходили Дед Мороз и Снегурочка, дарили подарки. Кто-то плакал от смеха, кто-то валялся по полу, хватаясь за живот, и это всё продолжалось где-то до 03:00. После этого в этой же небольшой гостиной, которая могла вместить в себя не более 30 человек, наступала более спокойная часть праздника – начинался очень душевный, сказочный, рождественский спектакль в исполнении детей гостей, который каждый год заранее планировался, репетировался, подбирались костюмы, декорации. А заканчивался праздник уже под утро, где-то в 05:00, фейерверком, который я за полчаса до выхода гостей готовил на улице. Всё взлетало, сверкало, визжало, свистело. В те годы, в конце 1980-х – начале 1990-х, фейерверки у нас не продавались. Это была экзотика. Для гостей это было в диковинку. Потому я целый год аккумулировал их у себя дома. Мне их привозили с гастролей из-за границы, в основном из Японии и Китая, наши друзья – Дима Брянцев и другие. К Новому году у меня накапливалось несколько мешков. После празднования Нового года в Москве, в первых числах января и до старого Нового года вместе с нашими друзьями мы уезжали в Подмосковье, в дом отдыха «Руза». Там мы встречали Рождество, старый Новый год, катались на лыжах, гуляли по лесу, мастерили снежные фигуры и крепости, смотрели в кинотеатре фильмы, ходили в баню. Евгений Павлович Леонов жил в домике напротив нас, и я с ним случайно повстречался, когда он гулял со своими собаками. Он сказал: «Андрюша, сегодня же Рождество! Давай зайдем ко мне». И подарил мне среди этого белого снега, как сейчас помню, ярко-жёлтый, нет, даже оранжевого цвета апельсин. Это было удивительно доброе, замечательное время!

Андрей и Николай Караченцовы

Николай Караченцов, Татьяна и Юрий Силовы, Людмила Поргина

Николай Караченцов. 1989 год

В похожую атмосферу веселья, счастья, позитивной энергии мы попадали, когда летом приезжали в сочинский санаторий «Актёр», потому как оказывались в окружении наших замечательных друзей – актёров, драматических, балетных, музыкантов, режиссёров. Так же весело, рассказывая друг другу разные интересные истории, анекдоты, подкалывая друг друга, импровизируя на ходу, мы проводили там время. Мы регулярно играли в теннис, ходили в тренажёрный зал, на гимнастику, массаж, много плавали. Был очень активный, насыщенный отдых. Игорь Костолевский тогда поставил меня на водные лыжи, объяснил технику. Я ему до сих пор благодарен. С того момента, как в нашей стране ввели хозрасчёт, путевки начали распространять не только внутри Союза театральных деятелей (СТД), но и на сторону, разным организациям, предприятиям. В санаторий «Актёр» стали приезжать нефтяники, газовики, шахтёры и представители других профессий, которые не были знакомы с тем, как принято отдыхать в этом санатории. И тогда наши друзья решили их разыграть. Руководитель одного танцевального коллектива заделался шейхом и окружил себя гаремом девушек из своего же коллектива. Первое появление на публике, заезд в санаторий мы обставили с шиком и блеском: красная ковровая дорожка, выступление музыкантов, приезд белого лимузина с девушками и шейхом, обернутым в платок и длинную элегантную накидку белого цвета. Это сработало – половина санатория, которые были не актёрами, поверили в то, что он шейх! Наш друг Саша появлялся на людях только в этом белом одеянии. Когда он также заходил в столовую, актёры вставали и приветственно хлопали. Не актёры всерьёз это подхватывали и тоже аплодировали, искренне веря, что он шейх. Мы еле сдерживали смех. Таких розыгрышей было множество. И так продолжалось на протяжении всего отдыха. Я не преувеличу, если скажу, что, пожалуй, все, кто просто находился рядом с Николаем Петровичем, испытывали чувство неподдельной радости, ощущали себя в состоянии праздника.

«Двойной» Новый год

В 1990 году театр Ленком собирался на гастроли со спектаклем «Юнона и Авось» в США в город Нью-Йорк. Эти гастроли организовывал Пьер Карден, как и те, которые проходили с этим же спектаклем в Париже в 1983 году. На моё счастье, меня включили в число «отъезжающих», но стоило это мне немалых усилий. Я учился в школе в пятом классе, и мне нужно было отпроситься на целый месяц. В результате меня отпустили, взяв с меня обещание, что по возвращении я выступлю с докладом о проведённом времени в Америке. Моя бабушка очень боялась отпускать меня. Ни разу там не побывав, говорила, что там на каждом шагу бандиты, они убивают друг друга. И надо сказать, что, действительно, она не ошиблась, потому как в какой-то из вечеров, когда мы уже прогуливались после вечернего спектакля, а у папы иногда были спектакли два раза в день, в центре города, неподалёку от нашей гостиницы, метрах в пятидесяти от нас на перекрёстке из-за угла сначала выбежал один мужчина, а вслед за ним – второй, и первый ткнул второго ножом в спину. Раненый мужчина упал навзничь. Буквально через 2–3 минуты, как по сценарию, будто ждала где-то рядом, с сиреной и мигалками к нам быстро подъехала машина скорой помощи. Врачи погрузили его на носилки, заложили в машину и испарились. Всё это происходило как во сне. Я не мог поверить свои глазам. Тогда я, пожалуй, впервые за свою жизнь оказался свидетелем такого происшествия и видел, как раненого человека загружают в машину скорой помощи. Меня это шокировало. В Москве мне никогда такого не приходилось видеть. И автоматически напрашивался вывод, что, наверное, здесь, в центре Нью-Йорка, это в порядке вещей. Потом я вспомнил слова бабушки, понял, насколько они были пророческими, и пришёл к заключению, что старших надо всегда слушать. Вот такой я был правильный мальчик!

Но на самом деле я хотел бы поведать вам о том,