Жаркое лето сорок первого - Рыжий

Сидевшие в разных позах полицаи начали нехотя подниматься, построились в некоторое пособие шеренги.

-Кого насильно взяли в полицаи? Шаг вперёд!

Немногочисленный строй дёрнулся, и, вперёд подались все.

Артём задумчиво почесал затылок. А мне стало интересно, и, я решил приблизиться поближе. Остановился, не дойдя до полицаев шагов шесть.

-Головные уборы снять и положить перед собой! – Твёрдо приказал старший лейтенант.

Полицаи молча выполнили команду, оставив перед собой непривычного вида кепки, пилотки, и, даже, шляпу.

А вот следующая команда расставила всё на свои места:

-Всё из карманов в головные уборы.

Вот тут-то полицаи и замешкались.

-Быстрее! – Коротко приказал Артём, и, для убедительности поправил на плече свой трофейный автомат. Я на всякий случай тоже подготовил свой автомат к бою, да и Вохмин напрягся, придавая словам старшего лейтенанта дополнительного весу.

Полицаи замялись, но вскоре в головные уборы полетели самые разнообразные вещи, начиная спичками и махоркой, и, заканчивая часами, золотыми украшениями.

Напротив одного из полицаев Артём остановился отдельно:

-В красноармейцев стрелял?

Немолодой, худощавый мужчина низкого роста ответил с хрипотцой в голосе:

-Ну стрелял, вас, краснопёрых.

Полицай не струсил. А Артём нанёс короткий удар под дых, и предатель свалился на землю. Старший лейтенант повернулся к нему спиной и сделал шаг в сторону, будто бы удовлетворенно. Неожиданно коллаборационист поднялся на четвереньки и резво вскочил на ноги, в его руке блеснуло тонкое, никем незамеченное лезвие.

Я потянулся к автомату, но понял – не успеваю…

А вот старший лейтенант – успел. Он каким-то рывком отстранился в сторону и развернулся, вскидывая руку с револьвером «Наган» в руке. Доля секунды – и раздаётся сухой выстрел. А сразу за ним – второй. Вообще, Артём не старался действовать как в фильмах, красиво – это не его стиль. Его стиль – быстро и надёжно, это я уже знал. Поэтому и сейчас, он стрелял не в голову, а в грудь. И оба его выстрела нашли цель.

На всё про всё ушло лишь несколько секунд, и вот он – результат: тело полицая с зажатой в руке заточкой.

Стоит сказать, что остальные полицаи вели себя испуганно-спокойно. А если быть точнее – боялись и растерянно смотрели по сторонам. Оно и правильно – попытались бы дёрнуться хоть на шаг в сторону, я бы тут же открыл огонь, как только бы дотянулся до автомата. Да и Вохмин, несмотря на своё ранение, всё-так же продолжал угрожающе покачивать своей СВТ с примкнутым штыком.

Артём подошёл к телу застреленного полицая и носком сапога оттолкнул заточку в сторону, присмотрелся и заметил наколку на груди, под растрёпанной рубашкой. Старший лейтенант посуровел – уголовников он никогда не любил. Ещё в том, веке двадцать первом, когда стали выпускать из мест, не столь отдаленных на фронт, он понял одно – уголовник не может быть солдатом. Уголовник только и может, что разлагать дисциплину и всячески избегать боя… Вот и сейчас, в веке двадцатом, как только сбежали – так тут же продались новым хозяевам за пайку и возможность грабить других.

-Кроме этого… - Артём качнул стволом «Нагана» в сторону тела, - Кто-нибудь ещё сидел?

Короткий строй полицаев, будто бы застыл – никто не проронил ни слова.

Старший лейтенант подошёл к немолодому усатому мужчине, одетому в помятый костюм, причём пиджак у него висел прямо поверх майки-алкоголички.

-Сидел?! – Твёрдо спросил Артём.

-Сидел, гражданин начальник. – Сквозь зубы прошипел полицай.

-Как на свободе оказался? – Продолжил допрос старший лейтенант. – Сбежал?

-Все побежали, и я побежал. – Всё так же, сквозь зубы прошипел полицай.

-В милиционеров и красноармейцев стрелял? – Последовал следующий вопрос.

-В вас, краснопузых? Стрелял! – С вызовом бросил полицай.

Артём резко вскинул руку с револьвером и выстрелил. Полицейский коротко вскрикнул, и, схватившись за грудь, медленно, словно нехотя, повалился на траву.

-Ты? Как в полицаях оказался? – Старший лейтенант указал стволом револьвера на стоявшего рядом полицая, молодого босоногого парня, лет семнадцати от роду.

Молодой полицай нервно сглотнул:

-С-сам пришёл.

-Зачем пришел? – Последовал новый вопрос от старшего лейтенанта.

-С жидами и коммунистами воевать. – Дрожащим голосом произнёс полицай.

-Что тебе жиды и коммунисты сделали? – Направляя револьвер на молодого предателя, спросил Артём.

-Мамку и папку моего… Они убили…

-Маму и папу убили? – Переспросил Артём. – А ты в этом уверен? Откуда знаешь? Сам видел?

-Видел! – Голос молодого полицая сорвался, следующие слова он буквально прохрипел. – Год назад! Приехали за ними! И нет больше их! А меня в детский дом!

-Приехали. Забрали. Тебя в детский дом. – Не опуская револьвера проговорил Артём. – По красноармейцам стрелял? По милиционерам? Коммунистов вешал?

-Не довелось коммунистов вешать. Попались бы – обязательно выстрелил бы! – Молодой полицай резко пришёл в себя, и, последние слова произнёс так, словно ядом плюнул.

Бах! – сухой выстрел, и ещё один враг падает на землю.

Артём развернулся спиной к отпрянувшему строю полицаев и сделал несколько шагов в сторону, стараясь спрятать от людей своё лицо. Вот только я видел, как его самого перекосило! Он понимал, что стреляет во врага, он понял мозгами – что будь у этого молодого шанс, он бы без раздумья выстрелил в него, старшего лейтенанта Крылова! Но душой он не мог принять, что этот юнец – враг…

С остальными Артём разговаривать не стал. Просто стрелял. По очереди. Сам. Из револьвера. Стараясь при этом не смотреть в глаза тем, кого расстреливал.

И в глаза красноармейцев он не смотрел. Старался спрятать свой взгляд.

Все всё слышали и понимали… И молча благодарили, что он сам сделал этот сложный выбор.

На «разбор полётов» и подготовку к маршу ушло около десяти минут. За это время наши немногочисленные пулемётчики успели набить одну ленту для станкового «Максима», а остальные бойцы разобрать на руки боеприпасы.

Артём же храбрился, руководил, но прятал от всех глаза. И, мне кажется, у него затряслись руки. А ещё, у него исчез хорошо знакомый мне блеск в глазах. Глаза у старшего лейтенанта будто бы потухли.

-Вперёд! – Махнул рукой Артём, и, неспешно переставляя ноги, побрёл в том же направлении, куда и двигались полицаи.

Видя, что с командиром не всё в порядке, старшина Нефёдов взял руководство нашим походным ордером в свои руки. Достаточно быстро старшина определил трёх бойцов, кто умел ездить верхом и отправил их вперёд,