Эволюционер из трущоб. Том 15 - Антон Панарин

— Я тоже иду, — прорычал отец, пытаясь подняться с койки.

— Ты пойдёшь только в случае, если полностью поправишься, — сказал я, с силой укладывая его обратно. — Отдыхай. Штурм состоится через неделю.

— Я обязательно поправлюсь, и тогда Вольф…

— Снова выбьет из тебя всю дурь, — хихикнул Максим Харитонович.

— Нет, на этот раз всё будет иначе, — пообещал я.

— Я слышал, что Титов мёртв, — произнёс Архаров, пристально вглядываясь мне в лицо.

— Да. Король Червей убил его на моих глазах.

— Сволочь, — выругался Архаров. — Дмитрий был хорошим человеком. Честным. Таких мало осталось.

— Мы отомстим за него, — сказал я стальным тоном и вышел из больничной палаты, закрыв за собой дверь. В коридоре меня ждал Павел Сергеевич с чистым полотенцем и сменной одеждой:

— Михаил Константинович, ваша комната готова. Я приготовил горячую ванну. Думаю, после такого… приключения… вам не помешает расслабиться.

— Спасибо, Павел Сергеевич. Вы читаете мои мысли, — устало улыбнулся я.

Мы вышли из больницы и вернулись в имение деда. Прошли по длинному коридору, и наши шаги разносились эхом по всему имению. За окнами продолжал лить дождь. Мрачный холодный осенний дождь. Такой дождь всегда предвещал перемены. Обычно, к худшему.

Я вспомнил про Венеру. Чёрт. После возвращения я так и не поговорил с ней. Уверен, у неё ко мне тысяча и один вопрос, требующий ответа.

— Павел Сергеевич, — окликнул я дворецкого. — Не видели девушку? Высокую, черноволосую, зелёные глаза.

— Вы про княжну Водопьянову? — дворецкий кивнул. — Я предложил ей поесть, но она отказалась. Сказала, что хочет побыть одна. Я выделил ей комнату в восточном крыле, рядом с вашей. Она сейчас там.

— Понятно, — я вздохнул. — Спасибо.

Мы дошли до моей комнаты. Павел Сергеевич открыл дверь и жестом пригласил войти. Комната была просторной, с большой кроватью, письменным столом и книжными полками. В углу стояла ширма, за которой виднелась ванна, из которой поднимался пар.

— Если что-то понадобится, дёрните за шнур, — сказал дворецкий, указывая на бархатный шнурок у кровати. — Я или кто-то из прислуги придёт немедленно.

— Спасибо, Павел Сергеевич. Вы свободны.

Дворецкий поклонился и вышел, бесшумно прикрыв дверь. Я стянул с себя окровавленную одежду и сунул её в корзину для грязного белья. Синяя кровь Сломленных намертво въелась в ткань. Придётся выбросить и купить у Шульмана новую. Уверен, иудей будет просто счастлив получить тысячу-другую шекелей.

Погрузившись в горячую ванну, я почувствовал, как мышцы расслабляются, боль отступает. Вода была с добавлением каких-то трав, пахло мятой и ромашкой. Успокаивающе. Я закрыл глаза и позволил себе расслабиться. Хотя бы на минуту. Всего на одну минуту…

Стук в дверь вырвал меня из полудрёмы.

— Занято! — крикнул я.

— Михаил, это я, — послышался голос Венеры. — Можно войти?

Я замер. С одной стороны, я был голый в ванне. С другой стороны, Венера явно была в том состоянии, когда ей нужна поддержка.

— Заходи, — сказал я наконец.

Венера вошла, закрыла за собой дверь. На ней было чистое платье тёмно-зелёного цвета, волосы собраны в хвост, но глаза… Глаза были красными от слёз, опухшими. Она подошла к ванне, не глядя на меня. Села на край. Молчала. Просто смотрела в воду.

— После возвращения из разлома я снова пошла в кабинет Максима Харитоновича и посмотрела все видео из архива Екатеринбурга, — наконец сказала она. — Все. Сто двадцать семь роликов. Убийства детей, стариков, женщин. Сожжение больниц, школ, детских садов. Император приказал стереть Екатеринбург с лица земли. Вместе со всеми жителями. Двести тысяч человек, Михаил. Двести тысяч!

Голос её дрожал. Венера сжала кулаки так сильно, что костяшки побелели.

— Но хуже всего то, что я нашла ещё одну папку… — она всхлипнула. — На ней были и другие видео, где на этот раз присутствовал мой отец…

Я протянул руку и накрыл её ладонь своей. Венера вздрогнула, но не отстранилась.

— Император затуманил его разум. Он действовал…

— Миша! Я же не дура! Я видела, как изменился отец. Видела его страх, его паранойю. Но я закрывала на это глаза! Говорила себе, что это просто стресс, что он переживает за меня. А на самом деле… На самом деле, его контролировали. Превратили в марионетку. И он… он участвовал в резне невинных людей. Я должна была что-то предпринять, спасти его…

Она разрыдалась. Я выбрался из ванны, накинул халат и обнял её. Венера уткнулась мне в грудь и плакала. Плакала навзрыд, как ребёнок. Её плечи тряслись, из горла вырывались всхлипы.

— Что мне делать, Миша? — спросила она сквозь слёзы. — Как мне теперь жить с этим? Как смотреть отцу в глаза, зная, что он… что он чудовище…

— Твой отец жертва, Венера. Он не виноват в том, что с ним сделали, — ответил я, гладя её по спине.

— Но он всё равно это сделал! — она отстранилась, глядя мне в глаза. — Он убивал людей! Может, и не своими руками, но он отдавал приказы! Он…

— Остановись, — я взял её лицо в ладони. — Венера, послушай меня. Твой отец сейчас под контролем. Но мы можем его спасти. Я могу его спасти. Нужно только уничтожить его проклятый меч. Убрать источник контроля.

— И как ты это сделаешь? — спросила она с надеждой в голосе. — Как ты снимешь артефакт с абсолюта? Он же убьёт тебя при попытке!

— Меня да, — сказал я серьёзно. — Но ты можешь мне помочь.

Венера смотрела на меня долгим взглядом.

— Что я должна сделать? — решительно спросила она, утерев слёзы?

— Я создам небольшой артефакт, если ты приложишь его к рукояти отцовского меча, то князь станет свободен от влияния Императора.

— Я сделаю это, — кивнула Венера и направилась на выход.

— Венера, — окликнул я её. — Я рад что ты осталась. Что поверила мне.

Она обернулась:

— А куда мне деваться? Ты же единственный человек, который не лжёт мне, — она грустно улыбнулась. — Спокойной ночи, Михаил.

— Спокойной ночи.

Дверь закрылась. Я остался один. Вернулся к ванне, но вода уже остыла. Плюнув, я вылез, вытерся и надел чистую одежду, которую оставил Павел Сергеевич. Простая льняная рубашка и штаны. Ничего вычурного.

Я подошёл к окну. За стеклом лил дождь. Где-то далеко, за океаном, шли орды мертвецов. Со стороны Европы в нашу сторону двигались зараженные. Прекрасный расклад. Сотни миллионов бесчувственных тварей должен остановить я, имея в распоряжении лишь пару десятков тысяч человек. Не знаю даже, возможно ли это. Но я одержу победу любой ценой.

Улёгшись на кровать, я закрыл глаза и мгновенно провалился в сон. Не знаю, сколько я проспал, но тихий стук в дверь заставил меня очнуться.

— Войдите, — сказал я,