Эволюционер из трущоб. Том 15 - Антон Панарин

— Следите за ней. Но обращайтесь уважительно. Она не враг.

— Слушаемся, Михаил Константинович.

Я зашёл за угол и раскрыл ладонь. Три тонких светлых волоса лежали на ней. Я сжал их и услышал знакомый голос Ут:

«Обнаружен образец ДНК. Желаете ознакомиться?»

— Да, — прошептал я.

'Образец содержит следующие доминанты:

Ошибка! Доминанты не обнаружены.

Ошибка! Ядро маны носителя образца ДНК истощено на 87 %. Критическое состояние.

Примечание: Структура мозга повреждена паразитической формой жизни. Возможна потеря памяти'.

— Ясно, — вздохнул я, выронив волосы Марии.

Выходит, Мария действительно лишилась дара. Ядро маны разрушено. Мозг повреждён. Я сжал зубы до скрежета. Нужно помочь девочке, а для этого я должен стать сильнее.

Поднявшись в свою комнату, я запер дверь на задвижку. Достал из пространственного кармана кристаллическую колбу с розовой жижей и четыре ногтевые пластины Харонцев. Колба была холодной. Жижа внутри медленно перетекала, как ртуть. Ногти чёрные, с зазубренными краями. От них веяло древней силой. Я сел на кровать и положил всё перед собой.

— Ут, — позвал я. — Приступаем к поглощению. Начни с ногтей Харонцев. Переработай образцы в пользу конгломерата «Великий архимаг».

«Принято. Начинаю поглощение», — прозвучал ласковый голос Ут.

Я взял первый ноготь и сжал в кулаке. Он моментально рассыпался в пепел. Тепло разлилось по телу, когда я снова услышал голос Ут:

«Образец поглощён. Конгломерат „Великий архимаг“ заполнен на полтора процента».

Всего лишь полтора процента? Мало. Слишком мало. Я взял второй ноготь. Потом третий. Четвёртый. С каждым поглощением усталость накатывала сильнее. К концу четвёртого я уже лежал на кровати, тяжело дыша.

«Конгломерат „Великий архимаг“ заполнен на 5 %», — сообщила Ут и затихла.

— Маловато конечно, но это уже что-то, — улынулся я и взял колбу.

Открутил крышку, ощутив резкий химический запах. Розовая жижа медленно булькала внутри. С отвращением я засунул палец в колбу и ощутил, как кожу начало щипать, жечь, словно я сунул руку в кислоту!

— Ут! — прорычал я. — Поглощай образцы! Направь весь материал на усиление конгломератов. Быстро!

«Подтверждаю. Начинаю массовое поглощение. Предупреждение: высокий риск перегрузки сознания. Рекомендуется прервать процесс».

— Хватит сказки рассказывать! — заорал я. — Мы и побольше доминант за раз поглощали!

«Выполняю».

Мир взорвался болью, напомнив мне о том, что доминанта доминанте рознь. Поглотить тысячу низкоранговых доминант — это одно, а вот несколько тысяч высокоранговых…

Тысячи воспоминаний хлынули в мой разум. Сломленные Харонцы, пожирающие друг друга. Их безумие, их ярость, их отчаяние. Я видел, как они умирали. Как их разрывали на части. Как они теряли разум, превращаясь в монстров.

Я кричал, но не слышал собственного голоса. Кровь текла из носа, из ушей. Глаза закатились. Тело билось в конвульсиях. А образцы продолжали поглощаться. Один за другим. Десятки. Сотни. Видения тысяч жизней, стёртых в порошок, вливались в мой разум. А потом перед глазами возникла яркая вспышка, и я потерял сознание.

Глава 14

Имперский дворец, Хабаровск.

Император Иван Васильевич Романов вышел из зала военного Совета. Тяжёлая дубовая дверь закрылась за ним с глухим стуком. Коридор был пуст и тих. Только факелы на стенах потрескивали, отбрасывая танцующие тени. Он сделал несколько шагов и замер.

У колонны, в нескольких метрах от него, стояла пожилая женщина. Невысокая, сутулая, с седыми волосами, собранными в тугой узел. Лицо изрезано морщинами. Глаза когда-то были яркими и живыми, но теперь потускнели, выцвели. На ней было простое тёмное платье, без всяких украшений. Роза Львовна Романова. Мать Императора.

Она тихо стояла в тени колонны, словно ждала его. Когда их взгляды встретились, женщина вышла на свет и медленно приблизилась.

— Иван, — тихо сказала она, протягивая руку. — Сынок…

Император не двинулся с места. Смотрел на неё холодно, без эмоций. Лицо как каменная маска. Роза Львовна подошла ближе и осторожно взяла его под локоть. Её рука дрожала. Голос тоже:

— Я слышала… о мертвецах. Об Америке, — она посмотрела ему в глаза, и в её взгляде читалась мольба. — Это ужасно, Ваня. Столько людей… Но не переживай. Мы обязательно справимся. Россия всегда справлялась. И сейчас справится.

Повисла пауза. Долгая. Тяжёлая. Император смотрел на мать. Не моргая. Не шевелясь. А потом улыбнулся. Это была не человеческая улыбка. Слишком широкая. Слишком хищная. Слишком… неправильная.

— Конечно справимся, — тихо произнёс он.

И его глаза вспыхнули. Фиолетовым пламенем. Роза Львовна ахнула, попятилась. Но сын не отпустил её, схватил за локоть. Сжал крепко. Так крепко, что она вскрикнула от боли.

— Конечно справимся, — повторил он, и голос его стал другим. Более глубоким. С гулким эхом, будто говорило несколько голосов одновременно. — Старая ты ведьма.

— И-Иван? — прошептала Роза, и губы её задрожали. — Что с тобой…?

— Со мной всё в порядке, мамочка, — он наклонился ближе, и в фиолетовом свете его глаз она увидела что-то чудовищное. Что-то древнее и злое. — А вот с тобой нет, больная ты сука. Ведь это ты продала душу своего сынули мне. Владыке Проклятых.

Роза Львовна застыла. Кровь отхлынула от лица. Губы беззвучно задвигались:

— Нет… нет, это не…

— Не так? — рассмеялся Император, и смех его был как скрежет стали по камню. — Ты хотела власти. Хотела, чтобы он стал Императором и бросил мир к твоим ногам. И я дал тебе это. За небольшую плату, — он наклонил голову, и фиолетовое пламя в глазах разгорелось ярче. — За его душу. Помнишь? Ты согласилась так быстро, будто и не думала вовсе.

— Я… я думала… — Роза попыталась отшатнуться, но пальцы сына впились в её руку как железные тиски. — Ты обещал! Обещал забрать его тело только после смерти! Когда он состарится! Когда проживёт долгую жизнь!

Император… Нет, уже не Император, а кто-то, носящий его лицо, расхохотался. Громко. Демонически. Звук разнёсся по коридору, отражаясь от стен.

— После смерти? — переспросил он, и в голосе звучала издевка. — О, глупая женщина. Его душа мертва. Я сломал её. Растоптал. Пожрал, кусочек за кусочком, — он склонился совсем близко к материнскому лицу, и Роза увидела, что зрачки его вертикальные, как у змеи. — Твой сын кричал. Умолял. Плакал в темноте своего разума, пока я пожирал его изнутри. Но ты ведь ничего не заметила, да? Слишком наслаждалась властью. Слишком гордилась своим Императором-отпрыском.

— Нет… — слёзы покатились по морщинистым щекам Розы. — Ваня… Ванечка, мой мальчик…

— Его больше нет, — отрезал демон в теле Императора. — Осталась лишь пустая оболочка. Марионетка. Кукла, которой я буду играть так, как захочу, — он выпрямился, откидывая голову