100 великих разведчиков России - Владимир Сергеевич Антонов

родился 9 февраля 1901 года в деревне Клусово Ольговской волости Дмитровского уезда Московской губернии в крестьянской семье. В 1913 году окончил трехклассную сельскую школу. Трудовую деятельность начал в 15 лет батраком. В 1916–1918 годах работал ломовым извозчиком в Дмитрове и в Москве, затем чернорабочим в московском авиапарке. В 1919 году вступил добровольцем в Красную Армию, участвовал в Гражданской войне, сражался с белыми на Кавказском фронте.

Василий Иванович Пудин

В 1921 году московский горком партии направил Василия Пудина, прибывшего в Москву с документами 9-й армии, на работу в столичную ЧК. В середине 1922 года он был переведен в контрразведывательный отдел ГПУ, возглавляемый Артузовым. Молодой контрразведчик активно привлекался к оперативным мероприятиям отдела, проявил незаурядные храбрость и находчивость. Особо отличился при реализации операции «Синдикат-2».

В конце 1923 года по рекомендации Артузова Пудин был направлен по линии внешней разведки в Харбин. Ему предстояло работать против белогвардейцев и их японских покровителей.

После поражения царской России в 1906 году в войне с Японией, японцы почувствовали себя хозяевами положения в Китае. В 1911 году на территории трех китайских северо-восточных провинций они создали марионеточное правительство генерала Чжан Цзолиня. Благодаря поддержке японцев этот бывший главарь хунхузской банды, воевавший на стороне Японии во время Русско-японской войны, стал фактически неограниченным диктатором Маньчжурии. Он совсем не считался с центральным правительством Китая, и японцы делали в его провинциях что хотели. В Мукдене, Чанчуне, Харбине, Хайларе они создали свои резидентуры и развернули работу по Китаю, а позже – против Дальневосточной республики и Советского Союза. Разведывательная сеть японцев была укомплектована опытными офицерами русского отдела генштаба Японии. В агентурной сети широко использовались русские белоэмигранты, бежавшие от советской власти колчаковцы и семеновцы.

Харбин в те годы состоял из нескольких обособленных по национальному составу и в то же время тесно связанных между собой городских районов. Западные европейцы и русские, японцы и китайцы держались в нем особняком. Пудину удалось установить обширные связи в среде белогвардейцев, приобрести ценную агентуру. Однако проникнуть с ее помощью в секреты японцев было непросто, поскольку среди них были сильны предубеждения в отношении всех европейцев и в первую очередь – выходцев из России. И все-таки Пудин сумел найти уязвимые места уроженцев Страны восходящего солнца и подобрать к ним ключи. В процессе работы он установил, что некоторые японские дипломаты и криптографы готовы продавать известные им шифры, так как были уверены в невозможности их расшифровки европейцами. Приобретенные разведчиком через агентуру шифры позволили советской резидентуре читать все имевшиеся в ее распоряжении документы МИДа, военного министерства и торговой миссии Японии.

Одновременно Пудин принимал самое активное участие в вербовке агентуры, которая в течение длительного времени добывала весьма важные документальные материалы. Так, ему удалось привлечь к сотрудничеству русского эмигранта Ивана Трофимовича Иванова-Перекреста. Последний имел обширные связи среди японских военнослужащих, сотрудников жандармерии, китайцев, работавших в японских учреждениях. В 1927 году через Иванова-Перекреста Пудин получил исключительно важный японский документ – «меморандум Танаки». Как подчеркивается в официальных документах СВР России, «получение “меморандума Танаки” явилось крупнейшим достижением в работе советской внешней разведки против милитаристских устремлений Японии в период 1920-х – начала 1930-х годов». В этом документе впервые раскрывались истинные планы Японии по завоеванию мира, обозначались этапы осуществления этой задачи. В качестве «программы национального развития Японии» в меморандуме выдвигалась «необходимость вновь скрестить мечи с Россией». После разгрома милитаристской Японии в 1945 году «меморандум Танаки» фигурировал в качестве официального документа на Токийском трибунале, осудившем японских военных преступников.

За время работы в Китае и других странах Василий Пудин через агентуру и лично путем негласных выемок добыл сотни секретных документов, в том числе около 20 японских и китайских шифров.

В 1930 году Пудин возвратился в Москву и вскоре по линии внешней разведки в составе группы советников был направлен в Монголию. Принимал непосредственное участие в разгроме инспирированного японцами ламского мятежа. В 1934 году возвратился в СССР.

После непродолжительной работы в центральном аппарате разведки в 1936 году Пудин направляется в качестве заместителя резидента НКВД в Болгарию. Используя накопленный ранее опыт оперативной работы по японцам, он завербовал крупного японского дипломата, от которого за вознаграждение получил шифры МИДа Японии, которые это внешнеполитическое ведомство применяло в те годы в Европе. Это позволило в первые годы Второй мировой войны читать шифрованную переписку между Токио и Берлином и быть в курсе их планов в отношении СССР. Накануне нападения фашистской Германии на Советский Союз Пудин возвратился в Москву.

3 июля 1941 года из Москвы в Могилев была направлена оперативная разведывательно-диверсионная группа из шести чекистов во главе с капитаном госбезопасности Пудиным. Перед группой была поставлена задача: подготовиться к переходу на нелегальное положение в случае захвата города немцами. Ехали на грузовике, оборудованном небольшой радиостанцией с автономным питанием от аккумулятора машины. Только добрались до Могилева – положение дел на фронте значительно осложнилось. Гитлеровские войска обошли город с севера и с юга, захватили Смоленск, подошли к Ельне, угрожали Вязьме. Советские войска, оборонявшие Могилев, оказались в окружении. Сложная обстановка вынудила группу Пудина принять участие в оборонительных боях.

Осажденный город лишился связи с Большой землей. В распоряжении защитников Могилева была только небольшая портативная радиостанция оперативной группы Пудина. Четырнадцать дней она информировала Москву о ходе обороны. А когда продолжать сопротивление стало окончательно невозможным, окруженный гарнизон в ночь с 26 на 27 июля 1941 года пошел на прорыв, чтобы пробиться в леса и начать партизанскую войну. Группа Пудина находилась в рядах, штурмовавших вражеское кольцо.

У деревни Тишовка Василий Иванович был ранен, ему оторвало левую стопу. Местная жительница спрятала его в сарае, а на шестой день, когда у разведчика началась гангрена, отвезла Пудина в могилевскую больницу. В одном из коридоров переполненной больницы Пудин пролежал долгих пять месяцев, выдавая себя за шофера Василия Попова (согласно полученной в Москве легенде).

Гитлеровцы не оставляли в покое раненого разведчика, проводили ночные допросы, пытаясь выяснить, не лжет ли он. И только к концу пятого месяца Пудину удалось убедить гитлеровцев в своей легенде-биографии.

В конце декабря 1941 года, когда здоровье позволило разведчику самостоятельно ходить на костылях, его выписали из больницы и разрешили жить под надзором полиции в деревне Краснополье, что недалеко от Могилева.

Поселившись в деревне, Пудин начал сапожничать. Одновременно он приглядывался к окружающим его людям, изучал обстановку. Шаг за шагом создавал он подпольную боевую группу. Постепенно у Пудина стали появляться надежные верные помощники. Начались активные действия: рвались заложенные ими мины, горели вражеские машины, уничтожались немецкие солдаты и офицеры.

В августе 1942 года Пудину удалось наладить связь с партизанским отрядом Османа Касаева. К этому времени в его разведывательно-диверсионной группе насчитывалось 22 человека. В нее входили девушки, работавшие у немцев переводчицами, железнодорожные рабочие, служащие комендатуры. Вскоре был установлен контакт с десантной группой с Большой земли, располагавшей рацией. Ценные сведения,